В двух шагах от рая (Наталия Рощина)

автор
istorii
Опубликовано: 2014-12-15
Блог: Любовь
0
Данную публикацию предоставляет вам, группа: https://vk.com/lovestoryromancenovels
Комментарии (62)

istorii
Наталия Рощина

В двух шагах от рая

Эти глаза не могли обманывать. Сейчас они казались черными угольками, вспыхивающими время от времени. И не обязательно было вслушиваться в смысл произносимых слов. Музыка сердца, звуки, ласкающие слух, мелодия влюбленных. Он говорил от сердца. Лучи солнца освещали молодое красивое лицо, делая юношу совершенно нереальным. Словно ангел сошел с небес, и этот ангел признается ей в любви. Неужели такое возможно? Она не надеялась, не ждала, что все произойдет так скоро. Должно было случиться, но не сейчас. Наверное, в глазах ее жадный восторг, неожиданная радость смешались со страхом недоверия. Он видит, что она в нерешительности, и берет ее прохладную ладонь в свои, согревает, нежно целует.

— У нас все будет замечательно, — только теперь она начинает различать слова, понимать их смысл. — Мы будем счастливы, неприлично счастливы. Я сделаю все для того, чтобы ты никогда не пожалела о своем выборе. Мы навсегда вместе. Ты чувствуешь это? Тысячи тонких, невидимых нитей прочно связали нас еще в первую встречу. Их не разорвать. Это не удастся никому. Все радости и невзгоды пополам. Нет! Что я говорю?! Я готов принять на себя все горести, только бы видеть в твоих глазах радость, только бы знать, что ты счастлива…

Все происходило на закате, когда оранжевый диск солнца медленно прятался за высокие, темно-зеленые макушки деревьев. Аромат сосен дополнял впечатление сказочности, отрешенности от пыльного, душного города. Река неподалеку отчаянно сверкала мелкой рябью, играя с лучами, мягко скользящими по ее поверхности. Вся природа, казалось, хотела остановить привычный ход времени ради того, чтобы продлить мгновения счастья и восторженности для двух влюбленных. Сейчас они были на островке, вольно очерченном их возбужденным сознанием, где все атрибуты цивилизации отсутствовали, уступив место царству чувств, эмоций, признаний. Яркий свет постепенно терял свою силу, уступая место прохладе вечера. И вскоре только фонари неподалеку делали видимыми очертания близлежащих домов, дороги, автомобилей, прохожих. Никому не было дела до них, до их сплетенных в нежном, осторожном объятии рук. Все проходили мимо, не видя, какое чудо совершается совсем рядом.

— Я не могу жить без тебя. Знаю, что с тобой добьюсь всего. Я достигну таких высот, что тебе никогда не будет за меня стыдно! — его голос срывается от волнения, слова тонут в едва сдерживаемой страсти. — Ты мой свет, только мой! Я люблю тебя, Юлька. Скажи, ты согласна выйти за меня замуж?

Секунды, которые она медлит, кажутся ему вечностью. Его глаза то гаснут, то снова вспыхивают трепетными огоньками надежды. Он едва владеет собой и все смотрит, пронзая насквозь пристальным взглядом.

— Я согласна, Левушка, — наконец тихо произнесла она, и слов больше не нужно. Она видит только чернеющую бездну его приближающихся глаз. Он — погружается в теплые, спокойные воды ее сине-зеленых океанов. Их губы сливаются в поцелуе. Он целомудренный и страстный, долгий, как вечность, в которую они решили идти вместе.

— Юлька, ты видишь перед собой самого счастливого в мире человека, — его чуть грубоватый голос наполнен нежностью. — Скажи, чем он отличается от остальных?

— В его глазах свет, — пожимая плечами, ответила она. — Всем своим обликом он показывает, как ему легко. Такой человек никому не причинит зла!

— Наверное, это главное. Я сейчас люблю весь мир! — Лева подхватил девушку и закружил, смеясь. — Юлька, моя Юлька!

— Поставь меня, пожалуйста, остановись! У меня голова закружилась, — прижав ладони к лицу, она едва держалась на ногах.

— Я никогда не брошу тебя. Вот как сейчас — ты можешь смело опираться на меня, доверять. Понимаешь? Это даже больше, чем любовь. Тест на надежность хочешь?

— Нет.

— Боишься?
Рейтинг: 0 2014-12-15 14:22

istorii
— Просто не хочу.

— Напрасно. Ты теряешь острые ощущения.

— Ничего, я наверстаю. А пока скажу, что ты всегда умел говорить красиво. Надеюсь, что сегодня не было лишних слов. Ты был так убедителен!

— Я надеялся услышать не это. Юлька, для нашего нежного возраста ты бываешь слишком приземленной, — слегка разжимая объятия, Лева укоризненно посмотрел на нее.

— Двадцать лет — возраст принятия решений. Нежным он уже никак не может быть.

— Нам уже есть, о чем поспорить, — усмехнулся Лева.

— Тебя это пугает?

— Наоборот. Я знаю, что выбрал умную, хозяйственную, красивую девушку. У тебя очень много достоинств.

— Красоту ты поставил на последнее место, — заметила Юля.

— Хотя она и спасет мир, без толковой головы — ничего не стоит. Это мое мнение. Красоток без мозгов вокруг пруд пруди. Разве можно надеяться провести с ними всю жизнь, состариться вместе, растить детей? — Лева поморщился, закрыл глаза. — Скукотища!

— Ты сегодня философ.

— В двадцать три это непозволительная роскошь, но я не в силах от нее отказаться! Во мне уживается много разных мужчин. И один из них надеется не только философствовать, но и добиться в этой жизни самых крутых высот. Я стану ученым, известным ученым. Ты не против такой перспективы?

— Нет. А какую роль ты отводишь мне?

— Верной спутницы, любимой и любящей жены.

— Кратко, но здорово.

— Хочешь расшифровки?

— Нет. Жизнь покажет.

Лева взял ее за руки, крепко сжал. Юля почувствовала малую толику силы, которую он вложил в это движение. В какой-то момент она подумала, что в прозвучавших словах слишком много романтики, а реально Леве нужна молчаливая, кроткая, соглашающаяся с его мнением жена. Она должна быть при нем, его детях, его доме. Каждый день радоваться тому, что они вместе. Чувствовать себя счастливой, попадая в отсвет его успехов, удач, славы. О своих амбициях нужно забыть — это ненужное дополнение, рудимент, оцененный в начале совместного пути. Кто знает, может быть, Лев на самом деле станет знаменитым? Он самый способный студент на их потоке, его голова полна идей, и он — их генератор, что не могло укрыться от опытного взгляда институтских профессоров. Красный диплом, аспирантура. Вся его жизнь идет по запланированному сценарию, словно бы не зависящему от его воли. И только выбор спутницы жизни целиком принадлежит ему. Здесь в длинной рукописи пустая страница — белое поле, заполнить которое доверено лично. Он не имеет права на ошибку — поэтому и позволено. Что остается ей? Она любит его, какие могут быть варианты?

— Я надеюсь, что мы не делаем ошибки, — тихо произнесла Юля, прислоняясь к его плечу. Так приятно ощущать тепло его тела под белой футболкой. Мускулы твердые, волнующие, сильные руки ласково обнимают, оберегая от невзгод окружающего мира. Кажется, что не случится ничего плохого.

— У нас нет времени на них, — целуя ее в макушку, ответил Лева. — Жизнь так коротка.

Юлия Сергеевна смотрела на свое заплаканное лицо, припудривая покрасневший нос. Она старалась сосредоточиться на движении мягкой пуховки, оставляющей едва заметный, тончайший слой пудры. Но даже «ланкомовской» косметике было не под силу придать грустному лицу выражение радости, счастья. Юлия Сергеевна застыла: для кого она старается? От кого хочет скрыть следы слез? Здесь никого нет, а для себя она этого делать не будет. Рука коснулась аккуратно причесанных, густых шелковистых волос. Осталось приятное ощущение, только брови едва заметно дрогнули: чуть заметная седина удивила их хозяйку. К темно-русому тону прибавилось что-то вроде мелировки, столь модной ныне. В глазах Юлии Сергеевны застыло удивление: «Когда они появились?» Быстрыми движениями женщина принялась укладывать волосы, стараясь скрыть тонкие седые прядки, но короткие волосы упрямо держали свою форму, не желая скрывать очевидное. Устав от безрезультатных усилий, Юлия Сергеевна бросила расческу на комод, отвернулась от зеркала и обхватила голову руками.
Рейтинг: 0 2014-12-15 14:27

istorii
Мир перевернулся. Не стало того, что составляло стержень ее существования. В нем больше не было смысла. Как это могло произойти? Ведь она всегда думала, что в ее семье полное доверие, гармония, взаимопонимание. Так и было, она не могла ошибаться и жить в обмане больше двадцати лет. Она бы обязательно почувствовала фальшь. Наверное, последние пару месяцев она ощущала что-то на уровне интуиции, что-то едва уловимое, вселяющее безосновательную тревогу. Она даже поделилась опасениями с подругой — Надей Андреевой. Но та лишь рассмеялась:
— У тебя кризис среднего возраста, дорогая, — заметила она, прямо глядя Юле в глаза.

— Не думаю, Надюша. Что-то изменилось в наших отношениях, разговорах. Это невозможно объяснить, но у меня душа не на месте.

— Щеголевы, вы самая благополучная пара в нашей компании. Не нужно ничего портить, пожалуйста, — Надя принялась ее успокаивать. — Лева — замечательный муж, известный в научном мире человек. Если бы не крепкий тыл, кто знает, достиг бы он таких высот? Он все это понимает и ценит, поверь. Мой благоверный не раз, между прочим, говорил, как Лева тепло отзывается о тебе. Ты у него на первом месте. Это всем известно. У вас чудный ребенок, как говорят, без проблем. Внук вот-вот родится. Не гневи судьбу.

— Ты так уверенно говоришь… Почему ты так уверенно говоришь?..

Юлия Сергеевна закрыла глаза, снова представляя себя невестой, спускающейся в длинном белом платье по ступенькам дворца бракосочетания. Воспоминания действовали успокаивающе, уносили ее из тревожной, разрушенной реальности. Ей тогда казалось, что она плывет, подхваченная невидимой силой, но вот-вот взлетит — такая была легкость и ощущение безграничного, бесконечного счастья. Она смотрела на Леву, идущего рядом, и не могла представить, что все могло бы сложиться по-иному. Неужели они могли бы прожить друг без друга? Нет, не могли. Потому что он и она — две половинки целого, неразрывного. Не нужны клятвы — все ясно без слов. Почему она так четко помнит те свои ощущения, а когда спрашивает об этом у Левы, он отшучивается, что волновался слишком сильно, чтобы что-то запомнить.

— Свадьба… Я не помню практически ничего, — улыбаясь, говорил он и сводил брови на переносице, силясь припомнить хоть какие-то детали. — Помню, как подъехали к твоему дому, как подружки выстроили непроходимый заслон. Друзья выставляли на каждую ступеньку бутылки шампанского, а твоя Надя была самой решительной. Она требовала все новых проявлений нашей состоятельности, и мне казалось, что ты живешь не на третьем, а на сотом этаже. Помню, что я только и был способен на то, чтобы глупо улыбаться… Как оказался в твоей комнате — не знаю. Ты показалась мне белым облаком, сошедшим с небес. Я боялся прикоснуться к тебе. Ты взяла меня под руку, и я подумал, что ты обязательно почувствуешь, как я дрожу от волнения. Мне было стыдно, что я — будущий глава семьи, не в силах совладать с этим… Регистрация, ресторан, свадебное застолье — все смутно. Остается только наша первая ночь…

Юлия Сергеевна снова ощутила, как сердце бьется, вырывается из груди. Она покраснела и улыбнулась: она ничуть не изменилась. Смутить ее всегда было легко. Юлия никогда и ни с кем не говорила на сокровенную тему, считая, что это личное — касается только ее и мужа. Это давно считалось несовременным, но Юлия придерживалась собственных правил. Даже с лучшей подругой все ограничивалось поверхностными разговорами. Лева стал ее первым мужчиной. Она надеялась, что и последним. И сейчас она не могла представить, что его место может занять другой. Это было нереально, как если бы утром случился закат, зимой сквозь толщу снега пробились ромашки. В голове Юлии Сергеевны, один за другим возникали новые примеры. Но реальность казалась еще более абсурдной: сегодня Лева ушел.
Рейтинг: 0 2014-12-15 14:29

istorii
Она заканчивала готовить ужин, когда он зашел на кухню и со странным выражением лица стал наблюдать за ней. Кажется, аромат горячих драников не вызывал в нем привычной реакции. Лев сел за стол, потянулся к пачке сигарет. Он позволял себе курить дома лишь в исключительных случаях. Юлия улыбнулась, вытирая руки о полотенце.

— Что ты, Левушка? Неприятности на работе? Она знала, как для него важно все, что происходит в его институте. Кресло директора позволяло осуществить планы, вынашиваемые давно, но в тоже время обременяло многочисленными обязанностями, часто совершенно не связанными с наукой. Бумажная рутина и невежественность чиновников больше всего раздражали мужа. Он требовал ответственности, профессионализма и от своих сотрудников, за что снискал славу бескомпромиссного, порой тираничного руководителя. Но собственная полная отдача делу сглаживала острые углы взрывного характера Льва Николаевича Щеголева. Его уважали, ценили, были рады возможности работать с таким директором.

Юлия Сергеевна знала, что муж частенько возвращался с работы в скверном расположении духа. И причиной тому было очередное выяснение отношений между ним и подчиненным. Щеголев требовал четкого выполнения обязанностей каждым сотрудником, начиная с себя и заканчивая лаборантом, уборщицей. Зачастую он выражался достаточно жестко, мог обидеть человека, а потом страдать от этого. Поэтому, глядя на мрачное лицо мужа, Юлия Сергеевна предположила, что он в который раз сорвался и теперь его съедает чувство вины.

— Опять говорил с кем-то на повышенных тонах? Кто попал под горячую руку на этот раз? — улыбнулась она. — Завтра все станет на свои места, Левушка. Не переживай так.

— На работе полный порядок, — ответил он, покрутил сигаретную пачку в руках и снова положил на стол. — Но только на работе и порядок.

— Ты что-то хочешь сказать? — Юлия Сергеевна насторожилась, сервируя стол.

— Хочу, но никак не решусь.

— Настолько трудно?

— Да, не знаю, с чего начать.

— С главного. Ты ведь знаешь — так проще, — она перемешивала салат из помидоров, пробуя его на соль.

— Хорошо, — муж поднялся, стал в дверном проеме. Напрягся каждый мускул его тела. — Послушай, это очень важно. Я говорю много раз обдуманное. Юля, я ухожу. Я больше не люблю тебя.

В первый момент она подумала, что он ее разыгрывает. Это была не самая удачная шутка и, сдвинув брови, Юлия Сергеевна недоверчиво посмотрела на мужа. Она автоматически развязала узел на фартуке и повесила его на ручке двери. Поправила полы шелкового халата, удивленно подняла брови. Лев не стал продолжать, а просто вышел из кухни. Пройдя за ним в их спальню, Юля увидела, что на ковре стоит большая черная сумка. Она была очень вместительной — на море, в отпуск они брали с собой именно ее. Юлия Сергеевна снова поймала бесстрастный взгляд мужа. В его глазах не было ничего похожего на потаенную усмешку — он смотрел серьезно, жестко, не отводя взгляд. Он ждал пока до нее дойдет смысл сказанного.

— Я ухожу, Юля, — повторил он, поднимая сумку.

— Когда тебя ждать? — она задала довольно глупый вопрос, учитывая то, что Лев держал в руках не дипломат, с которым обычно отправлялся на работу. Увесистая сумка была явно тяжелой даже для него.

— Прости, но ты говоришь ерунду.

— Я?!

— Да. Не делай вид, что ты ничего не понимаешь. Я слишком уважаю тебя, чтобы продолжать жить в обмане. Это не для нас, согласись.
Рейтинг: 0 2014-12-15 14:38

istorii
— Сейчас ты постараешься повернуть все так, будто я должна радоваться твоему уходу, — Юлия Сергеевна нервно повела плечами, удивляясь, что еще способна на членораздельную речь, не лишенную смысла.

— Так и будет, только позднее, — Лев стоял, с силой сжимая кожаную ручку сумки. Юлия загораживала дверной проем. Не отталкивать же ее, а выносить ее взгляд становилось все труднее. — Я сам подам на развод. Так будет лучше.

— Кому?

— Всем нам.

— Ты хочешь сказать, что двадцать лет жизни перечеркнуто? Ты вот так просто выйдешь и закроешь за собой дверь? — Юлия Сергеевна стояла с широко раскрытыми глазами, чувствуя, как горячая волна ужаса с невиданной энергией разрушает ее изнутри. — Я не могу в это поверить!

— Я не могу иначе.

— А что прикажешь сказать Наташе?

— Наша дочь уже взрослая. Я сам поговорю с ней. Это не твоя забота.

— У меня вообще больше нет забот. У дочери своя семья, у тебя скоро будет другая…

— Юля, я еще ничего не решил в этом плане, — Лев шумно выдохнул.

— Значит, ты не уходишь в никуда. Ты уходишь к другой — это разные вещи. Значит, ты не просто разлюбил меня, ты полюбил другую. Она согласна просто быть рядом, рядом с такой блистательной личностью, как Лев Николаевич Щеголев? Она тоже хочет стать его молчаливой тенью?
Рейтинг: 0 2014-12-15 14:52

istorii
— Юля, не утрируй. Ты не менее блистательная личность, не нужно так. Прости, этот разговор не имеет смысла. Ты бы презирала меня еще больше, если бы все ушло в несуществующие задержки на работе, командировки… — Щеголев сделал несколько решительных шагов к выходу.

— Она есть или ее нет?

— Это для тебя важно?

— Да.

— Есть. Она напоминает мне тебя. Ту, которую я встретил много лет назад.

— Такая, как сейчас, я тебя уже не устраиваю, — Юлия чувствовала, что еще немного, и она заплачет. Она нашла в себе силы подавить эмоции, отключить их.

— Лева?

— Что? — он остановился рядом, глядя поверх ее головы.

— Это не может быть правдой! Значит, теперь ты сможешь жить без меня? Я больше не твой свет? Куда же все ушло?

— Не знаю. Ты всегда ставила меня в тупик своими вопросами. Юлька, Юлька… Не осуждай меня, пожалуйста. Сейчас тебе очень больно, но со временем боль уйдет. Ты поймешь и простишь. Все изменилось помимо моей воли. Это не означает, что я не протяну тебе, Наташе руку помощи в трудную минуту.

— Мы не нуждаемся в помощи, — в голосе Юли звучала явная обида.

— Прости. Я должен идти.

— Ты пожалеешь! — обида сменилась угрозой.

— Не думаю.

— Ты захочешь вернуться, но это будет уже невозможно, — она медленно шла за ним, машинально всматриваясь в узор ковровых дорожек. Больше всего на свете ей хотелось повиснуть у него на шее, поцеловать и увидеть, как озорно вспыхнут его глаза. Она до последнего не могла поверить в то, что происходит. — Я не прощу тебя!

— Я не вернусь, — тихо сказал Щеголев и осторожно закрыл за собой дверь.

— А я не пущу тебя больше в свою жизнь, — глотая слезы, сказала она.

Сколько времени Юлия Сергеевна стояла в коридоре, не в силах пошевелиться, она сказать не могла. Очнувшись, растерянно осмотрелась, сдвинула брови и прошептала едва слышно:

— Ничего, ничего…

Она вернулась на кухню, посмотрела на остывший ужин. Пустые тарелки, купленные недавно по случаю годовщины их свадьбы… Она и предположить не могла, что это будет их последняя годовщина — двадцать лет. Гости, поздравления, щедрый стол… Юля любила угощать друзей, удивляя их каждый раз новыми рецептами, изюминками, изменявшими, казалось, привычные блюда. Ей нравилось, когда пустели тарелки, бокалы. Становилось шумно, весело. Она любила этот праздник, ставя выше только день рождения Наташи. Даже свой день рождения она считала менее важным событием.

Юлия Сергеевна знала, что для нее главное — успехи мужа и дочери. Это наполняло ее жизнь смыслом. И так получалось, что ее потребности всегда целиком и полностью были подчинены интересам семьи. Так было заведено с первых дней их совместной жизни. Это казалось Юле абсолютно нормальным. Зачем же ей эта свобода, отягощенная горечью неожиданного предательства? Это было самым страшным из всего того, что ей приходилось пережить. Как же он мог поступить с ней так жестоко!
Рейтинг: 0 2014-12-15 14:56

istorii
Юлия Сергеевна выключила свет на кухне, побрела в спальню. Там села на невысокий пуфик у трюмо, медленно повернулась к зеркалу. Дернула тонкую веревочку бра над ним. Яркий свет еще сильнее подчеркнул выражение скорби на ее постаревшем лице. Словно в один миг все мышцы потеряли тонус, обвисли. Им не нужно больше придавать форму. Ей не для кого будет стараться выглядеть молодой, жизнерадостной. Она старалась для мужа, его не стало, значит, это больше ни к чему. Уголки рта опустились, губы задрожали, словно исполняли бессистемный, хаотический танец потрясенных нервов. Юлия Сергеевна смотрела на себя, не мигая. Она заметила, как в ее глазах появилось презрение, быстро сменившееся злостью, почти ненавистью к этому привычному лицу. Сейчас оно вызвало только негативные эмоции. Хотелось впиться в него ногтями, расцарапать. Она каждый день видела это отражение в зеркале, наивно полагая, что оно может нравиться. Она была уверена, что Лева искренен, когда говорил, что у него жена — самая красивая женщина без возраста. Теперь эта фраза казалась ей насмешкой. «Без возраста» — он подразумевал, что она остановилась в развитии? Как была наивной, влюбленной девицей, легко отказавшейся от собственных привычек, желаний во имя великой любви, — такой и осталась. Что означает — дура дурой! И он играл ее чувствами столько лет?

Нет, Юлия Сергеевна резко дернула выключатель. Свет погас, шнурок остался в руке. Она разжала пальцы, наблюдая, как он опускается на ворсистый ковер. Это стало последней каплей. Женщина резко вскочила, одним размашистым движением смахнула все, что стояло на ее туалетном столике, и принялась топтать ногами тюбики с кремами, помадами, флакончики с духами… Пудра разлетелась ароматным облаком, заставив хозяйку закрыть глаза, отмахиваясь от мелких, повисших в воздухе частичек. Спальня наполнилась запахами, которые, смешавшись, стали навязчивыми, непереносимыми. Последний штрих — разбилась рамочка со свадебной фотографией Юлии и Льва. Крупные осколки стекла разлетелись по ковру, фотография потеряла былое очарование. Юлии Сергеевне показалось, что на нее смотрят совершенно незнакомые лица. В них не было искренности, только улыбка, положенная в такой знаменательный момент. Все с самого начала было гадливо и лживо. Почему она ничего не чувствовала? Юлия Сергеевна схватилась за голову, сдавила ее так, что почувствовала боль в висках. Еще мгновение — и она бросилась к окну, распахнула его. Отпрянув от неожиданно холодного воздушного потока, женщина на мгновение застыла. Потом, часто дыша, она слегка подалась вперед — внизу немногочисленные прохожие, под их ногами шелестят недавно опавшие листья. Там другая жизнь и никому нет дела до того, что происходит в этой спальне.

Одинокие фонари освещали небольшое пространство вокруг, а чуть подальше было совсем темно. Из арки то и дело появлялись новые силуэты. Они спешили домой, в гости. Им было куда спешить. Юлия Сергеевна закусила нижнюю губу, почувствовала солоноватый вкус крови — никакой боли. Она не ощущала боли после того, как фактически перестала существовать. Осталась оболочка, способная создавать иллюзию жизни. Долго ли она сможет играть эту комедию? У нее никогда не было способностей к лицедейству. Юлия Сергеевна резко отодвинула штору, раскрыла вторую створку окна. В комнате все так же пахло косметикой, потоки аромата и свежести смешивались, повинуясь законам природы. Недовольно морщась, Юлия Сергеевна оглянулась, окинула взглядом обстановку: широкая кровать, балдахин. Она долго вынашивала идею восточного колорита и, наконец, воплотила ее, успев к годовщине их свадьбы, чем невероятно гордилась. Этим летом полы в спальне устлали неброские ковры с восточным орнаментом, стены украсили новые обои, на подставках из слоновой кости появились ароматизирующие свечи в витиеватых подсвечниках, вместо кресел — большие подушки с золотыми узорами на бордово-красном фоне атласной ткани, шторы — такого же густого цвета с большими золотыми кистями.
Рейтинг: 0 2014-12-15 14:58

istorii
В тот день Лев вернулся с работы, и Юлия, взяв его за руку и загадочно улыбаясь, повела к закрытым дверям спальни. Он шел, не сопротивляясь, не задавая вопросов. Все дни она не позволяла ему заглядывать туда. Муж уже удивленно поглядывал на ее расписной шелковый халат и сияющие глаза, а когда увидел совершенно обновленный интерьер, изумленно воскликнул:

— Сказочно! Ты изменила все! А ты сама? Ты все еще Юлия Сергеевна или новая Шахерезада?

— Я всегда остаюсь собой. Мир меняется вокруг меня или я изменяю мир, — она увидела, что ее ответ понравился ему не меньше совершенно обновленного убранства их спальни. Она ясно читала нескрываемый восторг в его глазах. Неужели уже тогда он возвращался после других объятий? Неужели уже тогда он не любил ее, а лишь искусно притворялся?..

Юлия Сергеевна поморщилась: она не сможет вернуться в созданный ею же райский уголок. Она сотворила его во имя их любви, во имя сильного чувства, связавшего их неразрывно. Все эти годы она свято верила в незыблемость их союза. Она снова вспомнила признание юного Щеголева, когда на закате летнего вечера он говорил о своем желании соединить их судьбы. Он был так убедителен, она — так хотела верить всему, что он произносил. Это было похоже на клятву, которую для верности подписывают кровью. Но для влюбленных было достаточно слов. Они имели силу заклятия. Заклятия, способного оживить, вдохнуть живительную энергию, творить чудеса. Теперь все ушло в прошлое. И никогда не забыть ей короткой фразы: «Я больше не люблю тебя».
Рейтинг: 0 2014-12-15 15:01

istorii
Это говорил не он. Губы Юлии Сергеевны тронула натянутая улыбка. Ей почудилось! Она просто устала — слишком напряженный ритм жизни, набирающий обороты с каждым годом. Годы бегут, возраст берет свое, и не нужно пытаться обмануть его. Нужно отдыхать, заботиться о себе, любить себя, не растворяться полностью даже в самом близком, самом дорогом человеке. Сколько раз она разговаривала об этом с мамой. Милая мама, она всегда утверждала, что ее дочь нашла свою вторую половинку, но просыпаться и ложиться с именем Левы — это слишком. Юлия кивала головой, соглашаясь, что ее отношение к мужу похоже на болезнь. Может быть, в других странах даже нашли ей название. Но Юлия знала, что не может быть другой, и не хотела излечиваться. Это только сейчас, совершенно неожиданно она поняла, что переборщила. Нельзя было заменять необходимое внимание к себе постоянной суетой семейных забот, волнениями о дочери. Это приводит к тому, что самая высокая любовь может постепенно раствориться в бесконечной череде будней. Самое страшное, что ты не заметишь этого. Ты будешь по-прежнему вариться в собственном графике, в котором нет места отдыху, только желание сделать все лучшее для них, любимых и родных. Им хорошо — и ты спокойна. И только жесткие, жестокие слова заставят взглянуть на все по-другому. И поймешь, что больше нет ничего, что было тебе так дорого. Нет счастья, нет семьи, дети выросли. Ты остался один на один с пустотой, образовавшейся внутри, вокруг. И что же случилось с твоей любовью? Нечего притворяться, что ничего не случилось! Случилось, и жить с этим больше нет сил… Холодный осенний ветер очередным порывом ударил Щеголеву своим невидимым потоком. Она чуть пошатнулась, не испытывая ничего, вряд ли вообще осознавая, что стоит на грани, на краю. Женщина словно находилась одновременно в двух измерениях. Она балансировала между прошлым и настоящим. Настоящее было невыносимо, прошлое возвращало в воспоминания, где было двадцать лет безоглядного счастья, омраченного лишь недавними смутными подозрениями, которых Юлия Сергеевна стыдилась, гнала от себя. Она всегда считала, что их не коснется вся эта грязь. Однажды она набралась смелости и поделилась сомнениями с подругой, но легче не стало. Это еще больше ее укрепило в мысли, что они не напрасны. Сегодня она получила доказательства собственной проницательности. Чувство на уровне интуиции, вносящее смуту в душу, часто не без оснований. В ее случае уже поздно, теперь уже поздно что-либо изменить. Слова сказаны, она одна в квартире, а он ушел к другой.

Юлия Сергеевна тряхнула головой и осторожно влезла на подоконник. Порыв ветра распахнул полы шелкового халата. По иронии судьбы она была в том самом халате, поясок которого развязывал Лева, увлекая ее за собой на широкую кровать под сказочным балдахином. Это была близость, о которой она вспоминала, как о чем-то на уровне единения душ. Горели свечи, их аромат заполнял пространство, полы балдахина едва заметно двигались в своеобразном танце. Лева был нежным, предугадывал ее желание, чувствовал ее настроение. Она знала, что так было не всегда, но годы, проведенные вместе, помогли им обоим изучить друг друга, и теперь они могли дарить максимальное наслаждение. Казалось, этому не будет конца.
Рейтинг: 0 2014-12-15 15:08

istorii
Юлия Сергеевна не стала поправлять халат, открывающий стройные ноги, плоский живот. Судорожно схватившись за раму, она закрыла глаза: страх высоты всегда действовал на нее отупляющим ужасом. Она лишалась способности владеть своим телом, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. Открыть глаза означало выпасть из окна сразу же. Она уже представляла, как окажется на покрытом золотыми и красными кленовыми, березовыми листьями асфальте. Как над ней склонится чье-то незнакомое лицо. Кто-то попытается прикрыть обнаженную грудь, бедра. Пронзительный крик призовет вызвать «скорую», -и за всем этим будет наблюдать отлетевшая к звездным небесам душа. Ее тело останется безобразно лежать, утопая в багровой, липкой луже растекающейся крови. Оно больше не будет чувствовать боли. Чуть больше десяти метров отделяли ее от картины, которую мгновенно нарисовало воображение. Юлия Сергеевна еще крепче сжала веки. Нет. Она еще не готова. Она не вспомнила о дочери, как же так? Ни одной мысли о ней, единственной и любимой. Как она переживет то, на что решилась ее мать? Наверняка это если не убьет ее, то нанесет непоправимую травму. Бедная девочка на всю жизнь останется с несмываемым клеймом. А ведь Наташе скоро рожать. Юлия Сергеевна представила, как дочь подходит к телефону. Она идет медленно, неся впереди себя огромный живот. Вот трубка прижата к уху…

— Господи, — одними губами произнесла Юлия Сергеевна, — Господи, что я делаю?..

Дрожащими руками она нащупала ручку на раме, собираясь взяться за нее. Пальцы не сгибались — тело перестало повиноваться, оно словно уже находилось в необратимом полете. Нужно было только не дать ему качнуться в сторону бездны. Балансируя, она затаила дыхание и медленно присела, опустила вниз одну ногу. Потом почувствовала мягкий ворс ковра, быстро стала на него обеими ногами. С грохотом закрыла окно, так, что стекла зазвенели, и замерла. Дыхание сбилось, в груди отчаянно болело — боль искала выход, потому что не утихала, а напротив — разрасталась. И ей уже было мало этой женской груди.

Только сейчас она поняла, на что едва не решилась. Щеголева пришла в себя, выскочив из жуткого состояния, когда так легко поставить на всем точку. Ее затрясло. Из глаз полились слезы. Где они были раньше? Она так глубоко спрятала свои чувства, чтобы не показать, насколько уязвлена, что появление горячих слез на застывшем лице показалось чудом. Ей не становилось легче, но она осознавала, что не покинула этот мир. Она оставила себе шанс, единственный шанс продолжать жить на этом свете без него…. Она не совершила смертного греха, за который пришлось бы расплачиваться дочери, внукам. Говорят, дети не отвечают за родителей — только не в законах Всевышнего. Наказание никогда не бывает тяжелее, чем человек способен вынести. Так говорила ее бабушка, прожившая долгую, нелегкую жизнь. Она умирала тяжело, веря в то, что выпила всю чашу страданий до дна, не оставив ничего потомкам. С годами, ощущая себя абсолютно счастливой, Юлия думала, что бабушка действительно расплатилась по всем счетам. А минуту назад сама чуть было не совершила непоправимого.

Ноги подкосились. Юлия Сергеевна оказалась на полу, едва находя силы, чтобы смотреть, ровно держать голову. Еще несколько секунд — и она безжизненно замерла, не желая владеть собственным телом. Щеголева затихла. Только что она сдала экзамен на выживание. Но вступать в эту новую, пугающую жизнь Юлия Сергеевна все еще боялась. Она решила, что на время изолируется от всех и вся. Да, ей нужно время, чтобы прийти в себе, вернуться в свое тело. Слишком далеко упорхнула в своем минутном безумстве отчаявшаяся душа. Юлия Сергеевна выдернула телефон из розетки.

Потом, подтащив к себе одну из подушек, лежавших на ковре, подложила ее себе под голову, поджала ноги к груди. Закрыв глаза, почувствовала, как тревожно, сбивчиво бьется сердце. Оно отсчитывало удар за ударом, а Юлия Сергеевна вдруг представила, как ему невыносимо тяжело, как оно хочет остановиться. Разозлившись, она несколько раз ударила мягкую, податливую подушку и сказала вслух, всхлипывая:
Рейтинг: 0 2014-12-15 15:28

istorii
— Что ж ты не остановилось? Избавило бы меня от страданий и попыток все начинать заново. Ты ведь не знаешь, как это трудно, все начинать заново. Теперь узнаешь…

Наташа почувствовала, как в ответ на ее волнение маленький человечек внутри нее несколько раз с силой ударил по стенам своего убежища. Она машинально прижала ладонь к животу и с негодованием посмотрела на отца. Это он своим сообщением совершенно выбил ее из колеи, заставил волноваться.

— Здорово, — иронично произнесла она, сделав несколько глубоких вдохов.

— Рано или поздно ты все равно узнала бы правду, — виновато произнес Щеголев. — Я просто хотел, чтобы она не дошла до тебя в извращенном виде.

— Сама новость звучит извращенно. Тебе не кажется? — Наташа поправила выбившуюся из-за уха длинную прядь волос. — Как ты мог так поступить с мамой? Неужели ты способен бросить ее после всего, что вы пережили?
Рейтинг: 0 2014-12-15 15:35

istorii
— Девочка моя, нельзя жить вместе из чувства благодарности. Любви уже нет. Есть уважение, привычка, наконец. Ведь не женятся люди потому, что испытывают друг к другу бесконечное уважение, ведь нет? Они любят. Вот ты выходила за Севу по любви? Ну, ответь.

— Ты мне еще лекцию прочти на эту тему, — Наташа тяжело поднялась, потирая поясницу. Длинный, широкий махровый халат скрадывал опустившийся в ожидании малыша живот.

— Наташенька, милая, я не знал, что так получится. Жизнь не просчитаешь от и до. Я никогда не думал, что рядом со мной будет другая женщина.

— Все, стоп, хватит! — Наташа сделала предупредительный жест, всем своим видом показывая, что ее терпение на исходе. — Не хочу это слушать. Спасибо, что поставил меня в известность. Мавр сделала свое дело, мавр может уходить.

— Зачем ты так…

— А чего ты ожидал, собственно? Благодарности, восторга: «Ах, папочка, я мечтаю познакомиться с той, которая теперь будет стирать твои носки…»

— Наташа!

— Да, это я. Наталья Львовна собственной персоной. И я желаю, чтобы ты покинул мою квартиру. Скоро вернется Сева. Я должна приготовить что-нибудь на ужин. Это должен был быть прекрасный субботний ужин. Ты все испортил! — Наташа схватилась за голову, сжала ладонями виски. — Бедная мама… А я звоню ей вчера, никто не подходит к телефону.

И тут выражение ее лица резко изменилось. Побледнев, Наташа снова опустилась в кресло. В голове мелькнула страшная мысль, которая сразу стала понятна Льву Николаевичу. Он замахал руками, отчаянно пытаясь остановить поток ужасающих мыслей.

— Нет, нет, она не сделала ничего из того, о чем ты подумала, девочка моя! Она — разумная женщина. Не преувеличивай степень ее отчаяния, — произнес он.

— А ты знаешь этот предел?

— Знаю, потому что мы прожили не год и не десять. Мама — трезвомыслящий человек. Она далека от поступков, которые совершаются в состоянии аффекта. Она всегда умела держать себя в руках. Иногда мне казалось, что она зря это делает.

— Ты циничный и жестокий, — поджав губы, Наташа презрительно усмехнулась. — Ловко же ты маскировался. Интересно, как тебе это удавалось?

— Я понимаю, что ты огорчена, и поэтому не обижаюсь на тебя, детка.

— Что ты говоришь? — Наташа запрокинула голову и засмеялась. Сильно располневшая за время беременности, она не потеряла своего обаяния, красоты расцветающей молодости. Щеголев смотрел на нее и сейчас видел в ее лице черты матери, ничего от себя. Тот же овал лица, ровный, четко очерченный нос, губы бантиком с чуть выступающей вперед нижней губой, разрез глаз, мимика… Только цвет глаз и волос от него — все остальное воплотилось, четко повторяя материнскую линию. Даже изгиб бровей, как у нее.
Рейтинг: 0 2014-12-15 15:38

istorii
— Наташенька, я действительно пойду. У меня завтра лекция в университете, нужно подготовиться.

— С каких пор ты читаешь еще и лекции?

— С недавних. Я читаю спецкурс для выпускников.

— А твоя пассия не является одной из слушательниц? — прищурив глаза, поинтересовалась Наташа.

— Это не имеет значения, — покраснел Щеголев. — Я не настолько глуп, чтобы это было так.

— Ясно. Надеюсь, она старше меня?

— Ей двадцать три.

— Прекрасно! Наверное, в идеале, ты мечтаешь, что получишь молодую, красивую жену, а я — подружку. Одно поколение все-таки, как не найти общего языка!

— Не будем сейчас это обсуждать, — прервал Наташу Лев Николаевич. Он взял дипломат, стоящий на полу у входа. — Все утрясется, и ты поймешь, что на самом деле не произошло ничего сверхъестественного.

— Пусть так, но для начала я прошу тебя запомнить, — Наташа принялась загибать отекшие пальцы. — Во-первых, я не желаю ее видеть, не желаю с ней знакомиться. Во-вторых, не смей появляться здесь после рождения ребенка. Разрешаются звонки по телефону, да и то — не чаще раза в неделю.

— Наташа!

— Ты ведь меньше всего думал обо мне, о внуке, когда решил начать новую жизнь! Чему же ты удивляешься? Мне двадцать лет, и все это время я считалась твоей дочерью, верней была. Так вот, считай, что ты абсолютно свободен от прошлого. Обзаводись новыми детьми, новыми проблемами и жди.

— Чего?

— Предательства.

— С чьей стороны?

— Это к ясновидящей. Я только знаю, что оно обязательно настигнет тебя и с совершенно неожиданной стороны. И пусть тебе будет так же больно, как маме, — закрыв ладонями глаза, Наташа прошептала: — Уходи, пожалуйста, я хочу позвонить маме. Я должна поддержать ее, только какие слова подобрать…

— До свидания, доча.

— Ты живешь у нее? — не глядя в его сторону, спросила Наташа.

— Да.

— Как ее зовут?

— Маша.

— Теперь там твой дом?

— Зачем ты делаешь мне больно? — Щеголев сдерживался, чувствуя, что внутри все клокочет от бессилия. Он не мог сделать так, чтобы дочь поняла его. Пусть не простила, но хотя бы поняла.

— Дом там, где сердце. Тебе это знакомо? — не унималась Наташа. — Это я к тому, что здесь тебе тоже нет больше места.
Рейтинг: 0 2014-12-15 15:42

istorii
Лев Николаевич вышел в прихожую, обулся, потоптался возле входной двери пару минут. Он смотрел на себя в зеркало, поправлял узел галстука, смахнул щеткой пыль с туфель. Он тянул время, ждал, что Наташа появится в дверном проеме и улыбнется так, как только она умеет. Им не нужны были слова. Достаточно было посмотреть друг другу в глаза, и все становилось ясно. Лев Николаевич гордился доверительными отношениями с дочерью. И теперь он потерял их. Навсегда или на время — пока не ясно, но, зная твердый характер Наташи, боялся загадывать. Он вздохнул, открыл дверь.

— Пока, Натала. Не огорчайся, прошу тебя. Все наладится, — Щеголев прокричал это слишком громко для небольшого пространства однокомнатной квартиры дочери. Он будто самому себе пытался доказать, что иначе и быть не может. Он уверял собственное сердце, тонувшее в нахлынувших волнах страсти, что скоро настанет штиль. Скоро, очень скоро наступит покой, которого он лишился полгода назад, познакомившись на улице с перевернувшей всю его жизнь девушкой.

Лев Николаевич шел, задумавшись о предстоящем ученом совете, когда вдруг прямо перед лицом увидел микрофон и улыбающееся молодое лицо. От неожиданности он потерял дар речи, ошарашенно глядя на девушку, оказавшуюся у него на пути. Его мгновенно околдовало это открытое, загорелое лицо. Очаровательная улыбка открывала белоснежные зубы, на одном из которых сверкал маленький бриллиант. Солнечный луч преломился на его граненой поверхности, переливаясь сине-голубым сиянием. Это был последний писк моды — Щеголев знал от Наташи. Она сказала, что обязательно сделает это после рождения малыша. Льву Николаевичу и Юлии Сергеевне это было непонятно, но спорить с дочерью им не хотелось. Будучи «продвинутыми» родителями, они лишь в крайних случаях были категоричными.

Теперь чудо современной стоматологии оказалось прямо перед Щеголевым. Он слишком пристально присматривался к движениям ее губ. Настолько пристально, что не слышал слов, обращенных к нему. Девушка удивленно подняла брови и помахала рукой перед его лицом. Это привело Щеголева в чувство.

— Простите, — виновато улыбнулась девушка. Она опустила руку с микрофоном, другой поправила короткую стрижку. Даже не поправила, а провела ладонью по жесткому ежику темно-русого цвета. — Извините, вы согласитесь ответить на несколько вопросов? Дело в том, что я провожу социологический опрос. Я редактор развлекательного канала — Мария Пожарская, можно — Маша.

— Очень приятно, Маша. Лев Николаевич Щеголев.

— Так вы не против ответить на пару вопросов?

— С удовольствием, — ему все больше нравилось это чистое, открытое лицо. Он уже никуда не спешил, рассматривая неожиданно вторгнувшуюся в его пространство девушку. — Слушаю вас.

Кажется, Маша осталась довольна его ответами. Почему-то для него это было важно — видеть удовлетворение на ее сияющем лице. Потом она, продолжая задавать вопрос за вопросом, узнала, что он — директор одного из ведущих научно-исследовательских институтов столицы. Ее журналистская хватка сработала отменно. Она взяла Щеглова в оборот и, не давая ему опомниться, предложила приехать на прямой эфир ее программы. Пожарская не могла не воспользоваться предоставленным шансом, а Щеголев, кажется, не был готов к такому повороту. Он почувствовал, что ему не хватает сигареты в руках, вкуса табака — это всегда успокаивало.
Рейтинг: 0 2014-12-15 15:55

istorii
— Встреча с интересным человеком — горячая тема на все времена, — подтверждая свои слова, Мария привела несколько примеров, чем привела Щеголева в восторг. Она поставила его в один ряд с личностями, которые были достойны всяческого уважения. Лев Николаевич не показал, насколько польщен, только взгляд его стал еще мягче, теплее. — Так вы согласны?

— Пожалуй, это интересно. Остается четко определить временные рамки, — ответил Щеголев. — Я — человек конкретный, понятия свободного времени для меня не существует. Опоздания, кстати, тоже не мой стиль.

— В этом мы с вами схожи, — улыбнулась Мария. — Если вы любезно согласились, то для начала я должна немного узнать вас. Если возможно — посмотреть ваше рабочее место, поговорить с людьми, которыми вы руководите. И вообще нужно пообщаться. Я ведь буду представлять вас огромной аудитории телезрителей. Просто сказать: «А теперь гость нашей студии Лев Николаевич Щеголев» — это не серьезно.

— Возьмите мою визитную карточку, — Щеголев достал из дипломата маленькую визитку. И протянул ее девушке. — Здесь все указано: телефон домашний, рабочий, адрес института. Если вы готовы, то уже завтра можете приехать и позвонить мне с проходной. Я дам указание, чтобы вам оформили пропуск.

— Здорово. Я тоже наберусь смелости и оставлю вам свою визитку — на случай непредвиденных обстоятельств.

— Замечательно. В таком случае они исключаются, потому что мы сможем предупредить друг друга.

— В котором часу мне приехать? — Мария с интересом вглядывалась в лицо своего собеседника. Сегодня ей явно повезло. Такое случается не каждый день. Знакомство стоящее. Зачастую люди такого ранга не соизволят даже остановиться, а этот… — Во сколько лучше, чтобы не слишком ломать ваш рабочий график?

— К девяти.

— Договорились. Тогда до завтра, Лев Николаевич, — Пожарская непроизвольно кокетничала, желая произвести впечатление.

— До завтра, Маша, — Щеголев понимал, что не хочет расставаться с этой милой девушкой. В ее глазах столько жизни, столько неподдельного интереса, энергии молодости. Она находчива, красива, умна — это очевидно. Удивительное сочетание, перед которым трудно устоять. Однако долгие годы Щеголев не позволял себе замечать это у представительниц слабого пола. Сколько интересных женщин в разное время искали его расположения — он был глух и слеп. Он не нуждался в новых ощущениях, чувствах. Он считал свою жизнь достаточно интересной, полноценной, чтобы обращать внимание на кого-то, кроме Юлии. У него все шло своим чередом, и не было места пустым приключениям, любовным треугольникам. Что случилось с ним на этот раз, весна? Но не первая же в его жизни. Однако Щеголеву показалось, что он нуждается именно в такой эмоциональной встряске. Девушка давно скрылась в потоке прохожих, а он все стоял, вспоминая ее слова, улыбку, жесты. Ему хотелось вернуть ее и начать разговор сначала. Он вел бы себя иначе, более раскованно. Хотя у него еще есть шанс. Щеголев был уверен, что он встретится с Машей еще не раз. Он разрешил себе думать и действовать в этом направлении, приказав голосу разума молчать.

С этого дня, с этой случайной встречи его жизнь перевернулась. Мало сказать, что все в ней изменилось, — началась другая жизнь совершенно другого человека, который вдруг на сорок втором году проснулся в Щеголеве. Миру предстал новый Лев Николаевич, интересы, мысли, поступки, слова которого словно принадлежали не ему. Он помолодел, посвежел, стал менее категоричным на работе, дома. Он постоянно находился в приподнятом настроении, физически не мог быть хмурым, раздраженным. Все, что раньше выводило его из себя, теперь вызывало лишь усмешку. Больше не было проблем — они остались в той, серьезной, выстроенной на годы вперед жизни. В том разграниченном, обозначенном и безгрешном исчислении.
Рейтинг: 0 2014-12-15 15:56

istorii
Щеголев чувствовал перемены, радуясь и страшась, потому что их замечал не он один. Юлия стала внимательнее. Ее забота приобрела характер подозрительного беспокойства. Однажды Наташа, прийдя к ним в гости, сказала, что папа помолодел и вообще здорово выглядит. Это был комплимент и матери, потому что дочь считала ее заботу и внимание главным в этих явных переменах.

— Я всегда говорила, что семейный очаг — мощная сила. Главное, чтобы огонь разгорался не слишком ярко, чтоб не обжигал. Для этого и существует его хранительница — она всегда знает, сколько дровишек подкинуть, чтобы не дать огню погаснуть или опасно запылать. Правда, мам? — с гордостью сказала Наташа.

Юлия Сергеевна не была склонна к такой образности. Она вяло улыбнулась в ответ на тираду дочери, потому что сама не могла разобраться в переменах, происходящих с мужем. Ей казалось, что она не имеет к ним никакого отношения. Лев стал аккуратным, еще более подтянутым, собранным, легким. От него веяло кипучей энергией, которая, как в бездействующем вулкане, спала, а теперь прорывалось наружу только пока без разрушений и катаклизмов.

— Лева, ты действительно изменился, — не могла не согласиться Юлия Сергеевна. — Ты наверняка сам заметил это.

— Да, я знаю, — загадочно улыбаясь, ответил Щеголев в тот вечер.

Он знал и причину этих перемен, но все было слишком неожиданным. Лев не думал, что состояние, охватившее его, надолго завладеет им. Он надеялся, что мужское начало, вдруг яростно и властно заявившее о себе, не отважится на что-то серьезное. Он не представлял, что в его жизни могут произойти глобальные перемены. Все давно сложилось, даже смешно было думать о том, чтобы начинать все сначала. Снова переживать, как в юности, состояние влюбленности? Нет. Щеголев боролся с самими собой. Но время шло, а интерес к невысокой, всегда улыбающейся девушке по имени Маша возрастал. Пожалуй, Лев смутился бы еще больше, узнав, что и она с первых минут знакомства оказалась в плену его обаяния. Ей, молодой, современной, энергичной, показалось, что он и есть герой ее романа. Именно он — личность, умный, талантливый, красивый, наконец. Хотя внешности Пожарская отводила последнее место, потому что за свою недолгую, но бурную личную жизнь понимала: не красота определяет степень ее увлеченности мужчиной. Она знала, что чувство уверенности и внутренней свободы делают мужчину неотразимым. Все это она видела в Щеголеве. Ни с кем она не чувствовала себя так свободно и, в то же время, скованно. Именно о нем думала она бессонными ночами, понимая, что, наконец, и к ней пришло настоящее чувство. Маша не сомневалась в этом ни секунды. Она не собиралась никоим образом дать понять, что испытывает к Щеголеву не только профессиональный интерес. Однако с каждой встречей это было делать все труднее. Маша старалась изо всех сил, подключая врожденную страсть к лицедейству. Она играла веселую, беззаботную, уверенную в себе девушку, которая просто привыкла выполнять свою работу на «отлично». Лишь наедине с собой она позволяла себе мечтать. Пожалуй, она отважилась бы на первый шаг к сближению, если бы хоть чуточку была уверена в том, что интересна Щеголеву. Он тоже умело играл роль ученого мужа, который просто не может отказать настойчивости молодости. Два лжеца, два мятущихся сердца, два неуверенных, задавленных собственными комплексами человека. Двое, боящихся признаться даже самим себе, что весь мир с каждым днем теряет для них интерес. Он становится блеклым, невзрачным, скучным. Это уже не мир — мирок. И для полноты счастья, свободного дыхания им не хватает лишь друг друга.
Рейтинг: 0 2014-12-15 16:03

istorii
Уже произошла встреча в стенах института. Лев ответил на все вопросы Маши, познакомил ее с несколькими сотрудниками, которые без лишних уговоров согласились рассказать о своем руководителе все, о чем спрашивала эта неугомонная девушка. Пару раз Щеголев и Маша встречались в кафе, и, только возвращаясь домой, Лев Николаевич понимал, что они просто общались. Ничего делового, ни слова о предстоящем эфире. Оба были увлечены друг другом. Все произносимое было лишь необходимым фоном действия под названием «любовь с первого взгляда», но ни один не находил достаточно смелости, чтобы открыто признаться в этом. Они говорили о чем угодно, и время летело, заставляя Щеголева вспоминать о том, что дома его ждет Юлия. Он начинал часто поглядывать на часы, и юная собеседница понимала, что ее время истекло. Пытаясь скрыть разочарование, она спохватывалась, извиняясь, что и без того отняла много времени. Быстрое прощание, и через день-другой или Маша или Щеголев звонили по телефону, указанному на визитке, чтобы назначить новую встречу.
— Нужно обговорить некоторые детали, Машенька. Это касается будущей программы. Она ведь не должна выглядеть сырой. Вы согласны со мной? — Щеголев удивлялся тому, как легко и искусно он притворялся. Особенно когда Маша была на другом конце провода.

— Конечно, Лев Николаевич, — она принимала правила игры, трепеща и ликуя. — Когда вам удобно встретиться и где?

Она всячески подчеркивала, что для нее нет временных ограничений. Старенький «фольксваген», на котором она разъезжала по городу, помогал ей быть мобильной, скорой. Маша однажды подвезла Льва Николаевича домой после одной из таких незапланированных встреч. Он был поражен тем, как свободно она чувствует себя за рулем. Как непринужденно разговаривает, успевая следить за перегруженной дорогой. Как прикуривает тонкую, коричневую сигарету на ходу и время от времени виновато поглядывает в его сторону:

— Извините, сигареты — это то, от чего я никак не могу отказаться. Я знаю, что это не украшает, но пока не готова расстаться с сигаретой больше чем на пару часов.

Он был готов закрыть глаза на то, что не переносит вида курящей женщины. Он даже чувствовал некое возбуждение, наблюдая за тем, как она зажимает сигарету в зубах, отвечая ему на ходу. Она все делала красиво, изящно. Щеголева все больше охватывала паника: он хотел и не мог найти в ней изъянов. Он возвел бы в добродетель даже ее пороки, если бы узнал о них. Никто в целом мире не убедил бы его в том, что Маша Пожарская — обыкновенная девушка, дитя своего времени, слегка испорченная его ускоренными оборотами.

Лев Николаевич с улыбкой смотрел на три маленькие золотые сережки, украшавшие ее ухо. Удивительно, но он не видел ничего дурного в этом стремлении выделиться. Он не спрашивал, что это означает, принимая все, как необходимый атрибут стремительного существования Маши. Она была готова отвечать на любые его вопросы и охотно делала это при встречах. Она говорила, что может работать сутками, совершенно не чувствуя усталости, называла себя юным трудоголиком, явно получая от этого удовольствие. Еще она каждый раз подчеркивала, что состояние влюбленности всегда добавляет ей сил. А Щеголев видел в ее словах едва уловимый намек на то, что их встречи могут проходить не только в многолюдных кафе и в любое время суток. Он понял, что девушка деликатно намекает на необходимость изменения характера их отношений. И к моменту договоренности о выходе программы, героем которой должен был стать Щеголев, это произошло. Они словно побывали в ином измерении, в другом исчислении, где кроме их близости больше ничего не существовало. Он и хотел и боялся этого. Мария стала для Щеголева воплощением его юношеской любви. Он вернулся на двадцать лет назад, снова приобретя безрассудство и энергию давно ушедших лет. Он не хотел задумываться над моральной стороной происшедшего, все глубже погружаясь в потрясающие ощущения.
Рейтинг: 0 2014-12-15 17:33

istorii
Теперь Щеголев мог позволить себе уйти раньше с работы и, оглядываясь, как заговорщик, шагал квартал пешком туда, где в машине его ждала Маша. Своего водителя он отпускал и летел на встречу с той, которая совершенно изменила течение его жизни. Он позволил себе это приключение, чувствуя, что с каждым днем эта девушка становится ему все дороже. Он шел на самые невероятные уловки ради того, чтобы хоть час провести с ней. Она знала, что в его положении нельзя выставлять напоказ их отношения, и пока была согласна оставаться в тени. Лев Николаевич не скрывал, что женат, что его дочери скоро двадцать. Отводя глаза, говорил, что не знает, как жить дальше. Жаловался, что окончательно запутался, заврался. Он пожимал плечами и говорил, что за всю жизнь столько не врал, как за последние месяцы. Щеголев не ожидал услышать от Маши совета, просто он не мог не поделиться с ней тем, что творилось в его душе. Другого слушателя у него быть не могло. С некоторых пор он не позволял себе ни с кем откровенничать, боясь, что сболтнет лишнего. Прятать свои чувства ему становилось все сложнее, но решение открыться пока казалось преждевременным. И Маша приняла для себя решение — ждать. Она забыла то, о чем часто предупреждала ее мама. Собственно, это было известно всем: на чужом несчастье счастья не построишь. А в том, что жена Щеголева не будет в восторге от романа ее мужа, Маша не сомневалась. Потерять такого мужчину после двадцати лет совместной жизни подобно катастрофе. Тут впору и с ума сойти! Маша не желала оказаться на месте Юлии Сергеевны. Она слушала рассказы Щеголева о том, как они познакомились на вступительных экзаменах в вуз, как решили пожениться — крепкая дружба плавно переросла в необходимость быть вместе. Он не скрывал, что любил жену все эти годы, ни разу не изменив ей даже в мыслях. Лев честно признался, что в том, что он добился таких результатов — доктор наук в тридцать восемь лет, директор научно-исследовательского института в неполные сорок — немалая заслуга Юлии. В ученых кругах его имя — не пустой звук. Он говорил об этом и с гордостью, и с горечью, а Маше казалось, что Лев оправдывается, пытаясь освободиться от всего, что было с ним до их встречи, и не может. Он никогда не сможет окончательно порвать с прошлым. Слишком многое связывает его с той, которая была с ним рядом все эти годы.

Но и делить Щеголева Маша ни с кем не собиралась. Он был ей нужен весь. Пока она согласилась на то, что он предлагал, полностью подстраиваясь под его ритм жизни. Она взяла на вооружение самую мудрую тактику: ни на чем не настаивала, но делала так, что Щеголев все больше нуждался в ней. Она была искусной любовницей, интересной собеседницей. Когда требовали обстоятельства — молчуньей, покорной женщиной, . преданно заглядывающей любимому в глаза. У Маши всегда было хорошее настроение, и она умела развеселить Щеголева, когда он находился не в лучшем расположении духа: устраивала ему экскурсии за город, восторгаясь набирающей силы после зимнего сна природой, читала стихи, сыпала афоризмами — высказывания великих мира сего всегда ненароком появлялись в ее разговоре. Она пыталась дать понять, что разница в возрасте — что, помимо всего прочего, настораживало Льва Николаевича — просто паспортные данные, а в жизни она гораздо старше, мудрее. Маша ненавязчиво демонстрировала свои достоинства, замечая, что выбранная тактика приносит свои плоды. Она видела, что этот взрослый, сильный, умный мужчина становится послушным ребенком в ее руках. Все труднее даются ему минуты расставания, все нетерпеливее ждет он новой встречи. К тому же, не забывая еще одной известной истины, Маша прекрасно готовила и при любом случае подчеркивала, как любит хозяйничать на кухне. На самом деле она чаще ограничивалась полуфабрикатами или йогуртами.
Рейтинг: 0 2014-12-15 17:44

istorii
Еда не имела для нее никакого значения. Она могла запивать молоком хрустящие хлопья не потому, что любила это сочетание, а потому, что это было просто, быстро, удобно. Чашка кофе и стакан апельсинового сока зачастую составляли ее суточный рацион. Но в данном случае нужно было показать себя отличной хозяйкой, и Пожарская старалась. Щеголев успел оценить ее кулинарные способности. Потому что с некоторых пор он стал часто появляться у нее дома. Добротная домашняя еда приводила его в состояние умиротворенности. Каждый раз ему казалось, что он вернулся после работы к себе домой и больше не нужно никуда спешить. Но стрелки часов неумолимо двигались, приближая момент расставания.

И однажды Маша услышала то, чего ждала полгода: — Все, не могу больше, — резко встав с дивана, Щеголев подошел к окну. Постоял с минуту, пока она удивленно смотрела на его широкие плечи, ровную линию спины. Потом повернулся и, глядя Маше прямо в глаза, произнес: — Я скоро перееду к тебе. Ты согласна? Конечно, она бы хотела услышать: «Я подаю на развод. Ты согласна стать моей женой?» Но пока и это уже была ощутимая победа. Щеголев не хотел разрываться между домом и ею. Он постепенно пришел к выводу, что, выбирая между двумя важными для него женщинами, он должен остаться с ней, Машей. Нужно было никоим образом не показать, что она в душе ликует. Ее амбиции были практически удовлетворены, осталось совсем чуть-чуть. Спрятав все свои эмоции, Маша пожала плечами.
Рейтинг: 0 2014-12-15 17:56

istorii
— Я всегда предлагала тебе остаться ночевать. Настаивать не в моих правилах, кажется, ты понял это.

— Маша, ты не поняла. Я хочу просыпаться и видеть рядом тебя. Я хочу говорить тебе «доброе утро» и возвращаться сюда домой, зная, что ты ждешь меня. Я готов сделать этот шаг.

Вот это было почти полной победой. Маша поднялась с кресла, подошла к Щеголеву и положила ладони ему на плечи.

— Ущипни меня посильнее, я поверить не могу в то, что слышу, — вкрадчиво сказала она.

— Я могу повторить: я люблю тебя.

— И я тебя, — Маша прижалась к нему всем телом и почувствовала, как Щеголев нежно обнял ее, словно боясь неосторожно прикоснуться и причинить боль. Ее слова не были искренними, но она должна была их произнести.

— Осталось соблюсти некоторые приличия. Все непросто, Машенька, — снова заговорил Лев, целуя ее в пахнущую духами макушку. — Недавно мы отмечали двадцатилетие семейной жизни. Я не смогу унизить Юлю тем, что через несколько дней соберу вещи и уйду. Я и так чувствую себя виновным. Ты готова немного подождать?

— Торопиться никогда не нужно, — не поднимая лица, ответила Маша. — Тем более в таких серьезных вещах.

Она чувствовала, что Щеголев колеблется. Обязательства и чувство долга пока если не перевешивают, то сравнялись с чувством, которое он испытывает к ней. Нужно запастись терпением, чтобы не показать, как для нее важен этот выбор. Хотя с некоторых пор и Маша начала сомневаться в точном определении своего отношения к Льву Николаевичу. За время их встреч оно изменилось. Пожарская никак не могла разобраться в том, что испытывает к этому мужчине: преклонение перед ним как личностью или любовь? Со временем она пришла к выводу, что это — скорее влюбленность, жажда романтики, признания собственной значимости. Ей льстило его внимание, желание быть с нею. Но пока все было на уровне отношений «любовник-любовница», она была спокойна. Обычно об этом переживают мужчины: что дальше? Но Пожарская была необычной девушкой со своими, нетрадиционными взглядами на жизнь. Щеголев был ее любовником. В этом качестве он не приносил ей никаких проблем, неудобств. Это льстило ее самолюбию и ни к чему не обязывало. Маша с трудом представляла, что ее свободная жизнь примет совершенно иной характер. Она не была готова к четкому выполнению семейных обязательств. Все ее предыдущие романы начинались неожиданно и так же резко, без объяснения причин обрывались. В девяноста процентах случаев инициатором расставания была Пожарская. Она физически не могла долго выносить рядом с собой другого человека. Она не сходилась ни с одним своим бойфрендом так близко, чтобы желать его присутствия постоянно. Время от времени она должна была оставаться в одиночестве, прервать которое могла бы по своему усмотрению. Маша сама решала, когда, кого и как близко допускать к себе. И пока никто не смог изменить такого положения вещей.

Родители Пожарской преподнесли колоссальный подарок к ее двадцать третьему дню рождения: небольшая однокомнатная квартира давно была пределом мечтаний Марии. Здесь она устроила все по собственному вкусу: ничего лишнего. Светлая комната, обставленная в авангардном стиле. Компьютер — самый главный атрибут. Она проводила за ним дни и ночи. Днем работала над собранным материалом, ночью путешествовала в бесконечной сети Интернета. Она любила вставать после десяти, бегло просматривала все телевизионные каналы. Иногда позволяла себе выкурить сигаретку в постели — это случалось крайне редко, но, когда она нуждалась в этом, с трудом представляла, что сможет отказаться от своих слабостей ради любимого человека. Сейчас это шаткое место занимал Щеголев.
Рейтинг: 0 2014-12-15 17:57

istorii
Да, Пожарская запаниковала, стараясь усмирить разыгравшееся воображение. Она окажется один на один с этим разрывающимся между долгом и чувством вины человеком. К чему это приведет? Он нужен ей бесспорно, но в каком качестве? Чего она хочет на самом деле? Сейчас Маше трудно было представить, что Щеголев сможет легко вписаться в ее режим, в этот интерьер, который совершенно не гармонирует с ним, с его мироощущением. Он приходил и уходил, оставляя воспоминания о минутах близости, нежности, восторга. Маша вообще практически сразу поняла, что во многом они совершенно разные люди. Просто она умело подыгрывала его вкусам, желаниям. Ей хотелось нравиться, и она делала все для достижения цели. Она добилась своего, потому что Лев Николаевич ни разу не уловил фальши в ее голосе, не заподозрил ни обмана, ни малейшего притворства в поступках. Он не предполагал, что девушка оттачивает на нем свое мастерство обольщения, совершенно не заботясь о его внутреннем покое, будущем. Она играла его чувствами, оправдывая собственную тактику невероятными амбициями, бушующими в ней под маской постоянной улыбки и гармонии с миром.

В ее душе никогда не было этой гармонии. Вероятно поэтому Маша часто нуждалась в одиночестве, когда не нужно притворяться и можно без опасений быть собой. Когда с лица снимается маска лицемерия и удачливости. Маша знала о себе много такого, что совсем бы не понравилось ни Щеголеву, ни ее родителям, ни ее друзьям. Перед ними она представала такой, какой все они хотели ее видеть. Реально это был другой человек: немного корыстный, жаждущий успеха, в некоторой степени жестокий. Миловидная внешность плюс искусное лицедейство скрывали эти качества, — перед человечеством возникал образ современной, не отягощенной предрассудками, энергичной и талантливой представительницы своего поколения. К тому же она обладала обаянием, которое умело дозировала, по обстановке.

Маша Пожарская и профессию журналиста выбрала не случайно. В ней девушка видела постоянный элемент игры, выброс энергий, соревнование интеллектов. Ей нравилось ощущать, как собеседник попадает в ловушку ее заинтересованных, искрящихся глаз. Она легко общалась с людьми, гордилась тем, что может без труда вести беседы на самые разные темы, держась при этом на высоте и на расстоянии. Планку она всегда ставила высоко. А со Щеголевым Маша провела эксперимент, сократив расстояние до минимума. Получилось лучше, чем она могла предположить. Знакомство, поводом к которому стали сухие вопросы социологического опроса ее телевизионного канала, переросло в роман. Лев полностью попал под воздействие обаяния, которое она неустанно излучала. Пожалуй, ее раскованность сыграла немалую роль в том, что однажды вечернее чаепитие у нее дома плавно переросло в волнующий секс. Щеголев просто шел у нее на поводке. Нужно было лишь не слишком туго натягивать его.

Захватывающие отношения, в которых ей отведена главная роль, нравились Маше. Не самый последний мужчина в иерархии взрослого, порой жестокого мира влюбленно смотрел ей в глаза, целовал ей руки и, кажется, собирался сделать предложение стать его женой. От этого шага его отделяло время, необходимое для того, чтобы соблюсти приличия. И чем больше он был готов к этому, тем больше паниковала Пожарская. Она чувствовала полную размытость своих желаний. Ничего конкретного, только буйство самолюбия и амбиций. Ее натура получала колоссальное удовольствие от того, что она перевешивает чашу весов в свою сторону. Она — такая молодая, хрупкая, едва знакомая! У супруги Щего-лева не было шансов его удержать. Маша часто думала о том, что испытает эта женщина, оставшись одна. А в том, что рано или поздно Лев Николаевич созреет для ухода из семьи, Пожарская не сомневалась.
Рейтинг: 0 2014-12-15 18:00

istorii
Однажды вечером она проснулась от резкого звонка в дверь. Он повторился через очень небольшой промежуток времени, который никак не давал возможности на него отреагировать. На часах было половина одиннадцатого — время по Машиным меркам детское, но она очень устала сегодня и решила лечь пораньше. Такое тоже случалось: ночной монтаж, суета дневного эфира — все это отбирало много сил. Даже любимый компьютер сегодня остался совершенно без внимания хозяйки. Маша на скорую руку перекусила и, приняв душ, блаженно растянулась на диване. Она чувствовала, что мгновенно уснет. Рабочий день был бесконечным, но очень плодотворным. Пожарская засыпала, довольная собой. Она так хотела поскорее отключиться, что даже постель не стала стелить. Укрылась шерстяным пледом, уткнувшись в мягкую пуховую подушечку, украшавшую диван, и приготовилась к путешествиям в стране сновидений. И вдруг из этого расслабленного, совершенно не готового к вторжению извне состояния ее вывел звонок в дверь.
тапочки и медленно побрела в коридор. Уже по пути терла слипающиеся глаза и, наконец, проснулась окончательно, посмотрев в дверной глазок: на лестничной площадке стоял Щеголев. Быстро открыв дверь, Маша увидела в его руке большую черную сумку. Этот увесистый груз и выражение лица Льва рассказали Пожарской все. Она могла не задавать вопросов, но все-таки спросила:

— Ты решился? — вопрос сопровождался очаровательной улыбкой.

— Да, я ушел от Юлии.

— Проходи, — Маша закрыла за Щеголевым дверь, искоса наблюдая за ним. — Наверное, тебе пришлось несладко. Скандалили?

— Нет. Она умная женщина и знает, что этим могла бы только усугубить положение. Мы расстались тихо, мирно, как воспитанные люди.

— Решение окончательное или еще есть шанс, вероятность обратного хода?

— О чем ты, Машенька?

— Неудачная реплика, извини. Проходи, чувствуй себя как дома. Эта фраза обрела новый смысл, не находишь?

— Да, наверное, — Лев оставил сумку в прихожей. Вошел в комнату и только теперь, внимательно посмотрев на Машу, понял, что разбудил ее. — Я поднял тебя с постели?

— Честно говоря, я собиралась проспать всю ночь, утро и подняться с постели не раньше двенадцати, — хитро сощурившись, произнесла Маша, приближаясь к Щеголеву.

— Я поломал твои планы, извини.

— Не извиняйся. Мои планы изменились к лучшему. Теперь я уверена, что завтра мне вообще не придется вставать с постели, — Маша подошла к нему вплотную и разжала пальцы, удерживающие плед на ее обнаженном теле. Мягко соскользнув, он упал к ее ногам. Она обвила его шею руками и поцеловала. — На кофе в постель я могу рассчитывать?

— И не только на это, — Щеголев почувствовал, что сейчас ему больше чем когда бы то ни было необходима близость с Машей. Только она поможет ему расслабиться, не думать о том, как круто он решил изменить свою жизнь. Он был в состоянии паники, лишающей его природной рассудительности, способности оценивать ситуации. Все оказалось не таким простым, как он предполагал: разговор с Юлей — только начало. На него обрушится столько проблем, справиться с которыми будет совсем не просто. Наташа не захочет больше общаться с ним как раньше. Она достаточно жесткий, бескомпромиссный человек — вся в него. Чему удивляться-то?

— Ты где? — прошептала Маша, увлекая его за собой на диван.

— С тобой, — так же тихо ответил он. — Я с тобой, Машенька.

Щеголев целовал Машу, отгоняя от себя назойливую мысль, пробившуюся сквозь туман, откуда-то издалека, от сердца: «Ты ничего не приобрел. Ты потерял все, что было смыслом твоей жизни долгие годы…»
Рейтинг: 0 2014-12-15 18:04

istorii
Юлия Сергеевна который день не выходила из дома. Она потеряла счет времени, впав в безразличное ко всему состояние. Проплакав двое суток, она практически не вставала с дивана, на который перебралась с ковра спальни. Ей было невыносимо находиться там. В этой обновленной комнате все было наполнено воспоминаниями о счастье, которое должно было сопровождать ее до конца дней. Она всегда верила, что состарится вместе со Львом. Что настанет время, когда они, посмеиваясь над проделками молодежи, будут вспоминать о том, что согревало их долгие годы. Наступает возраст, когда остаются только воспоминания. Юлия считала, что это должно случаться со всеми только в глубокой старости. Она даже знала, как они будут замечательно смотреться вместе: худощавая седая старушка и статный пожилой мужчина. Ей досталась эта участь гораздо раньше. Ей чуть за сорок, и ее предал любимый человек. Предал безжалостно, грубо. Это не может носить другого характера, не может быть нежного расставания, не отягощенного обидами, отчаянием брошенной стороны.

Юлия Сергеевна никогда не примеряла на себя роль брошенной женщины. Но это случилось, и пока смириться с фактом было нестерпимо больно. Она ничего не ела, пару раз отпила воду из стакана, стоявшего рядом на комоде. Все время она то впадала в забытье, то лежала с открытыми глазами, глядя куда-то вперед, ничего не видя, не желая ничего видеть. Только в субботу днем пришлось общаться С Наташей. Дочь сама едва сдерживала слезы, хотя речь ее была полна решительных и оптимистических призывов. Она показала, что полностью на ее стороне, но для Юлии Сергеевны это не имело никакого значения. Она постаралась успокоить Наташу, перевела разговор на ее состояние. Едва найдя в себе силы довести разговор до конца, Юлия Сергеевна предупредила, что выпила успокоительного и хочет отдохнуть. Наташа запаниковала, сказала, что сейчас же приедет. Пришлось отговаривать ее. Юлия Сергеевна даже подумала, что уж лучше бы все от нее отказались. Тогда она была бы более решительна в своем желании свести счеты с жизнью. А так нужно клясться, божиться, что она собирается выпить только одну-единственную таблетку. На самом деле она не собиралась вообще ничего пить, просто хотела отключить телефон, чтобы исключить звонки подруг, друзей.

В понедельник она позвонила Наташе, пообщалась с ней, понимая, что дочь нуждается в покое. Они всегда перезванивались несколько раз на дню. Нельзя держать девочку в напряжении — ей сейчас волнения противопоказаны. В любом случае разногласия между родителями не должны отражаться на детях. Это всегда было непреложным правилом в их семье. Естественно, за долгие годы непростые ситуации возникали не раз, но отношения всегда выяснялись не на глазах Наташи. Юлия Сергеевна пришла в то расположение духа, когда хочется оставить добрые традиции, даже на обломках прошлого. Кажется, ей это удалось: Наташа не услышала в голосе матери обреченности первого дня.

— Мамочка, я люблю тебя.

— И я тебя, доченька. Скажи маленькому, что бабушка передает ему привет и целует, — разговоры о ребенке действовали на будущую маму лучше любого успокоительного.

— Обязательно. Ма?

— Что?
Рейтинг: 0 2014-12-15 18:15

istorii
— Ты снова отключишь телефон?

— Нет. Я возвращаюсь, — тихо ответила Юлия Сергеевна.

— Вот и хорошо.

— Я на днях приеду вас проведать.

— Было бы здорово. Сева обязательно обыграет тебя в нарды.

— Пусть тренируется, проверим, — усмехнулась Юлия Сергеевна. Она понимала, что дочь будет говорить о чем угодно, только бы вывести ее из того состояния, в котором она пребывала с уходом отца. Нужно было поддержать игру, в которой нуждались обе. — Целую тебя.

— До свидания, мамочка. Ты самая лучшая!

— Спасибо. До свидания, девочка.

Потом Юлия Сергеевна позвонила своей подруге, Жене Котовой, работавшей заведующей отделением в районной больнице. Женя была домашним доктором в семье Щеголевых. Впервые за долгие годы дружбы Юлия Сергеевна позволила себе воспользоваться ее служебным положением.

— Женечка, ты знаешь, я никогда не обращалась к тебе с подобной просьбой, — стараясь, чтобы голос ее не дрожал, не выдавал состояния, в котором она находилась, сказала Юля. — Заранее прошу прощения.

— Говори, дорогая, я слушаю.

— Мне нужен больничный хотя бы на три дня. Очень нужен.

— Хорошо, — в голосе Котовой послышалось замешательство. — Может быть, мне приехать?

— Не сейчас, Женечка. Мне нужно побыть одной. Не обижайся, ладно?

— Ну, что ты, Юлечка. Значит так, я открою его с сегодняшнего дня. В среду приеду, запиши вызов с повышенной температурой, кашлем.

— Спасибо.

— Не подведи меня, подруга.

— Женечка, я благодарна тебе, — закрыв глаза, Юлия Сергеевна запрокинула голову назад. Широко раскрыла рот, хватая воздух, задыхаясь от подступающих рыданий.

— Не стоит. Держись.

Казалось, Женя поняла ее без лишних слов. Нет ничего удивительного — они знакомы больше тридцати лет, со школы. Котова знала, что Юлия никогда не позволяла себе раскисать, ни при каких обстоятельствах. И если это все-таки произошло, на то есть веские причины. Они обязательно поговорят об этом, но позднее, не сейчас. Пока ей нужно одиночество. Оно — ее единственное лекарство. Сейчас есть только она и ее ощущения — весь мир словно перестал существовать для нее. Это было пронзительно-горькое состояние растворения в собственном отчаянии. И в этот момент Щеголева думала, что никогда не сможет выбраться из него.
Рейтинг: 0 2014-12-15 18:19

istorii
Во вторник Юлия Сергеевна созрела для того, чтобы принять горячую ванну. Она вошла, включила свет, ослепивший ее, и увидела в зеркале чужую женщину. Она не была с ней знакома: тусклые, отрешенные глаза с опухшими веками, уголки рта опущены. Побледневшее лицо словно надело маску Пьеро. Хотелось сдуть с него толстый слой слишком светлой пудры, вдохнуть жизнь. Юлия Сергеевна отвернулась от зеркала, открыла горячую воду. Наскоро сполоснула ванну и начала наполнять ее, добавив средство для пены. Время шло, уровень воды становился все выше. Ждать больше не было сил — Юлия Сергеевна сняла халат, белье и погрузилась в согревающую влагу. Она любила этот контраст горячей воды и прохладной невесомой пены. Мягкая, воздушная, она раскачивалась на поверхности от малейшего движения. Щеголева подняла руку, наблюдая, как по ней стекает бесформенная белая полоса. Эта картина почему-то вызвала улыбку, а еще через несколько минут Юлия Сергеевна мгновенно почувствовала расслабление, закрыла глаза. Сказались бессонные ночи. Щеголева поняла, что рискует уснуть прямо здесь. Стоя под душем, она боролась со сном. Несколько раз струя горячей воды лилась совершенно не туда, куда Юлия ее направляла. Она делала это со слипающимися глазами. Выпуская воду, она едва нашла в себе силы стать на влажный коврик. Большое махровое полотенце быстро впитало капельки воды, оставшиеся на теле. Юлия Сергеевна повесила его на веревку и, накинув халат Левы, оказавшийся под рукой, направилась в спальню. Она не смогла снова посмотреть на себя в зеркало. Ей хотелось думать, что она стала выглядеть лучше, чем двадцать минут тому назад. Она даже не стала заострять внимание на том, что надела халат мужа. Это стало еще одним доказательством одиночества, но Юлия Сергеевна сейчас не была способна думать. Она вошла в спальню, представляя, как удобно устроится на своем месте. После такой замечательной ванны ей не хотелось спать, согнувшись под диванной накидкой. Она почувствовала, что сможет войти в комнату, где теперь на просторной кровати она осталась одна. Прохлада постели на несколько секунд вывела ее из состояния полусна. Но, согревшись, она не заметила, как веки сомкнулись, глубокий сон унес ее во тьму, бездну, бесконечность.

В среду утром Юлия Сергеевна позвонила в больницу и сделала повторный вызов врача. У Жени обход участка пришелся на вторую смену. Чтобы как-то занять себя до ее прихода, Щеголева принялась наводить порядок в квартире. Это была самая генеральная из всех генеральных уборок, которые она проводила. Целый день, не выпуская из рук пылесос, тряпку, Юлия Сергеевна придирчиво осматривала свои владения. Прежде всего она убрала фотографии, на которых были она и Лева. Со стены в гостиной исчезло маленькое фото в овальной рамочке; их фотографию, стоявшую на трюмо, она подняла и скомкала. Убрав в спальне и кабинете, она плотно закрыла двери, ведущие в эти комнаты. Ей нечего там делать. Так она окончательно привыкала к мысли, что с местоимением «мы» покончено.
Рейтинг: 0 2014-12-15 18:23

istorii
Казалось, что с того вечера, когда Лева сказал, что уходит от нее, прошла вечность. Пятый день неожиданной свободы был не таким мрачным, обреченным. Может быть, потому что Юля ждала Женю. Она уже ощущала себя способной общаться с кем-то без надрыва в голосе. Все слезы были выплаканы, разрушающая жалость к себе сменилась чем-то вроде душевной анестезии. Появилась возможность рассказывать о происшедшем без трагических отступлений. Остался голый факт — семьи Щеголевых больше не существует. Как говорила Надя, их считали самой благополучной парой в компании. Оказывается, все ошибались. Если она не была к этому готова, она, прожившая со Щеголевым двадцать лет, то остальным прощается такая «чудовищная недальновидность». Юлия Сергеевна огляделась, словно ища подтверждения этому неожиданному повороту в своей судьбе. Оно было явным — отсутствие мужа заметно везде: в ванной на раковине нет следов пены для бритья, запаха мужского одеколона, на кухне нет кофе в кофейнике — Юлия не любила его, предпочитая чай. В гостиной кет новых газет на журнальном столике, в кабинете выключенный компьютер, а в спальне пустая кровать. Подушки не измяты, одеяла не тронуты. Юлия Сергеевна обосновалась в гостиной, и теперь засыпала, укрывшись покрывалом с дивана, словно больше нечем было. Никто не увидит, как она ютится на диване, даже не пожелав разложить его для удобства. Зачем оно ей? Уют создавался для «них», а не для «нее» — разница ощутимая. До сих пор страшно было подумать, что заботиться больше не о ком, что появилась масса свободного времени, которое нужно чем-то заполнить, чтобы не сойти с ума.

Самый известный метод борьбы с хандрой и депрессией — работа. Юлия Сергеевна решила воспользоваться этим средством по полной программе: стирала, мыла, вытирала пыль, поглядывала на часы и продолжала находить себе занятие. До прихода врача оставалось не так много времени, но и оно казалось бесконечно долгим, если руки не находили себе работы. Мозг Юлии Сергеевны отключался и не пытался анализировать происшедшее, пока руки были заняты делом. Поэтому, выжимая из своей трехкомнатной квартиры все, хозяйка решила, что теперь пора навести порядок в шкафах. Это заняло много времени — то, что нужно. Особенно рьяно упаковывались в найденный на антресолях чемодан вещи Льва Николаевича. Их оказалось не так мало, как он всегда сетовал. Юлия Сергеевна складывала костюмы, рубашки, свитера, замечая, что с собой он взял именно то, что она дарила ему по разным поводам.
Рейтинг: 0 2014-12-15 18:42

istorii
Юлия Сергеевна прижала к щеке мягкий шотландский свитер, который Щеголев привез этой зимой из Англии. Он любил сам покупать себе одежду. Особенно когда бывал за границей. Это было нормально. Он никогда не забывал о подарках жене и дочери, но и себя не ставил на последнее место — он возвращался обязательно с новым костюмом, рубашкой, галстуком. Щеголев оправдывал свою фамилию, будучи всегда подтянутым, аккуратным, модным. За всеми направлениями моды приходилось следить Юлии, а Лев доверялся ей. Он и сам имел недурной вкус, но чаще предпочитал собственному выбору решение жены. Утром поднимался с постели и видел на стуле подготовленный комплект для выхода в свет. Он придирчиво осматривал себя в зеркало, мог заменить галстук или поворчать по поводу недостаточно хорошо отглаженной рубашки. Это был своеобразный ритуал, к которому оба давно привыкли. Каждый играл свою роль, обозначенную рамками наступившего нового дня. Потом все разбегались по своим рабочим местам: за Щеголевым приезжала машина, Юлия Сергеевна мчалась через три квартала в свое агентство переводов. Она никогда не выходила с мужем в одно время. Сначала закрывалась входная дверь за ним, потом воздушный поцелуй из окна и после последнего взгляда вслед отъезжающей машине — решительные сборы на работу. Ей некому было подносить подготовленную заранее одежду, поить чаем или кормить овсянкой с медом. Она не комплексовала потому, что сама изо дня в день заботилась о себе. Она знала, что любят Лева и Наташа, и потакала их вкусам и привычкам. Свои же приходилось усмирять, лишь изредка позволяя мелким желаниям осуществляться. И Щеголева долгие годы считала это положение нормальным. Сейчас Юлию Сергеевну пронзила догадка, что именно из-за этого все так и получилось. Слишком уж она пренебрегала собственными «хочу», не желая тратить на них время, средства. Однажды Щеголев сказал:

— А тебе, оказывается, нужно совсем немного для счастья, — в этот день он привез ей новый женский журнал, за чтением которого Юлия любила проводить свободное время.

— Да, — стараясь скрыть обиду, согласилась она и добавила: — Я не избалована.

Теперь Юлия Сергеевна отчетливо поняла, что сама испортила все. Она не давала возможности заботиться о себе в той мере, в которой Лев хотел это делать с самых первых дней их брака. Он был совершенно искренним, когда желал взвалить на свои плечи все проблемы быта. Он всегда говорил, что его так воспитали: мужчина должен уметь все. Когда все умеешь, нет зависимости, нет боязни перед будущим, перед одиночеством — это было его убеждением. Он рассказывал о своем отце, который не позволял матери стирать его нижнее белье, носки, сам готовил, не подпуская супругу к плите, а Юлия слушала и едва подавляла в себе желание схватиться за голову: какой кошмар!
Рейтинг: 0 2014-12-15 18:53

istorii
Сама же она выросла в совершенно иной атмосфере, и заведенный порядок она упорно старалась вводить и в свою семью. Постепенно вытеснив Льва из сфер немужской, по ее мнению, деятельности, Юлия успокоилась. Она переделала мужа по своему усмотрению, невероятно радуясь влиянию на него. Теперь все как будто было на своих местах. Он делал карьеру, она заботилась о доме, уюте. Она полностью освободила его от дома, воспитания дочери, создавая вокруг него атмосферу простора и свободы, в которых он должен был расти. Его участие в домашних делах рассматривалось как нечто из ряда вон выходящее. Что-то вроде показательного выступления, заранее обреченного на всеобщее внимание. Щеголев поначалу сопротивлялся, а потом привык к тому, что дома все вращается вокруг него: «Папа работает — не шуметь. Папа плохо себя чувствует — никакой музыки. Папа устал — не трогайте его, пусть отдыхает».

Юлия вспоминала, как сопереживала его успехам, продвижению по служебной лестнице, признанию в ученом мире. Это сейчас Лев Николаевич Щеголев известный человек, всеми признанный авторитет, руководитель огромного научно-исследовательского института. А сначала была аспирантура, защита кандидатской, потом докторской диссертаций, частые поездки на научные семинары, поздние возвращения с работы… Щеголев упорно создавал себя такого, о каком мечтала Юлия. Она поставила себе цель не загубить его природный дар в суете будней и считала, что выполнила свою задачу с лихвой. Он и сам всегда подчеркивал, что его заслуги — ее заслуги. Кажется, он с благодарностью говорил об этом совсем недавно, что совершенно не увязывалось с брошенным «я больше не люблю тебя…»

Вздохнув, Юлия Сергеевна вложила свитер в чемодан, закрыла его, застегнула ремни. Вынесла тяжеленную ношу в коридор и поставила у входной двери. Оглянувшись на дверь осиротевшего без своего хозяина кабинета, Щеголева поспешно пошла на кухню. Все сияло чистотой, но той радости и удовлетворения, которые обычно испытывала хозяйка, сейчас она не ощущала. Только сегодня Юлия Сергеевна убрала со стола остатки несостоявшегося ужина; выбросила со сковородки засохшие драники, салат, издававший запах несвежих, загнивающих овощей. Открытая форточка помогла избавиться от нежелательных ароматов. Посуда была быстро вымыта. Юлия Сергеевна посмотрела на пустой стол. Оставался только подсвечник с двумя свечами. Она так и не зажгла их в тот вечер. Значит, она сделает это сегодня. Придет Женя — и тогда они поговорят при их неярком свете. Это даже к лучшему — не будут слишком заметны темные круги под глазами, ввалившимися куда-то под изгибы бровей.

Юлия Сергеевна несколько дней вообще не подходила к плите и теперь решила сварить себе кофе. Чувства голода не было, просто она почувствовала, что хочет попробовать этот горьковатый, обжигающий напиток. Ей всегда казалось странным, что можно хотеть кофе. Она не понимала этого вкуса, посмеиваясь над Щеголевым, который начинал утро именно с него. Он любил кофе, который она готовила ему. И сколько Лев не уговаривал ее присоединиться, отказывалась, неизменно заваривая чай. Сейчас она варила этот любимый мужем напиток, подсознательно возвращая время, когда они были вместе. Это было похоже на самообман: чашка горячего кофе не могла ничего изменить. Она не могла помочь вернуть Леву, его любовь. Просто еще одно заблуждение, помогающее выстоять.
Рейтинг: 0 2014-12-15 19:03

istorii
Юлия как раз отставила турку с огня, когда раздался звонок в дверь. Она вздрогнула: слишком одиноко было в доме последние дни. В коридоре она взглянула на себя в зеркало — лгать и притворяться не стоит. Женя сразу поймет, что дома ее держало не ОРЗ. Собственно говоря, Юлия Сергеевна и не думала плести небылицы. Рано или поздно все друзья, знакомые узнают, что Лева ушел. Он ушел, а она не разрешит ему вернуться. Она была уверена, что наступит момент, когда Щеголев захочет прежней жизни, но она будет тверда в своем отказе! Юлия Сергеевна не ощущала при этом злорадства. Напротив, она чувствовала, что не может найти в себе ненависти к человеку, предавшему ее. Наверное, это было бы более естественно, более понятно окружающим, но Юлия Сергеевна не обнаруживала в себе ничего подобного. Для нее самой это стало неожиданностью. В ее сердце начала обосновываться жалость к мужчине, которого она беззаветно любила. Никто не окружит его таким вниманием, никто не будет чувствовать его так тонко, понимая с полуслова, взгляда. Он поиграет в новизну, острые ощущения, а потом поймет, что потерял гораздо больше, чем приобрел. Юлия Сергеевна понимала, что его роман на стороне возник не так давно. Они не могли узнать друг друга достаточно, чтобы разобраться во внутреннем мире, привычках, целях, желаниях. Они идут на поводу у эмоций. Все это временно и слепо. Щеголев поторопился, приняв влюбленность за настоящее чувство. А может быть, она не права? Он полюбил и не смог врать. По крайней мере, он поступил честно, и за это его можно уважать. Обо всем этом Юлия Сергеевна собиралась говорить с Котовой. Пусть Женя станет первой, кто услышит об этом от нее самой, без прикрас.

Наташа все-таки не выдержала и приехала к матери без предупреждения. После очередного разговора по телефону дочь решила, что пора собственными глазами убедиться в том, что кризис миновал, как утверждала мама. Юлия Сергеевна как могла убеждала дочь, что с ней все в порядке. А на самом деле она с трудом вживалась в новое для себя состояние и чувствовала себя добровольно оторванной от мира и не нуждающейся в нем. Наташа подумала, что пора принять активное участие в том, что происходит. Телефонные отговорки, показной оптимизм матери были наигранными. Дочери было легко заметить фальшь — ее мать совершенно не умела лгать.

Юлия Сергеевна увидела на пороге дочь и не смогла сдержать слез. Они нахлынули, не оставляя ей шансов держаться достойно. Наташа тоже расплакалась. Едва успев закрыть входную дверь, они обнялись. Большой живот будущей мамы не мешал крепким, искренним объятиям. Юлия Сергеевна прижала к нему ладонь, ощущая движение маленького, разумного существа. Оно тоже волновалось, тревожно подавая знаки о том, что и ему не по себе.

— Я должна была приехать сразу, сразу, а не сегодня, — всхлипывала Наташа. — Прости меня, мамочка. Прости, что оставила тебя один на один со всем этим.

— Ну что ты, девочка, — Юлия Сергеевна гладила волосы дочери, целовала ее пахнущую шампунем макушку. Они стояли, плача, время от времени вытирая глаза, застилаемые слезами. — За что ты просишь прощения? Я тебя благодарить должна, потому что только мысль о тебе, малыше удержала меня на этом свете. Слава богу, тебе не пришлось видеть, во что я превратилась за несколько часов отчаяния. Сейчас все по-другому. Я поняла, что мне есть для кого жить на этом свете, а на тот торопиться не стоит. Теперь все зависит только от меня. Я повторяю эту фразу, как заклинание. И хотя мне невероятно тяжело, но я могу скрыть это, спрятать ото всех достаточно глубоко. Это моя пожизненная боль, только моя.

— Я с тобой, мы с тобой, — сильнее прижимая мамину ладонь к своему животу, горячо произнесла Наташа. — Милая моя, я так тебя люблю!
Рейтинг: 0 2014-12-15 19:06

istorii
— И я тебя. Давай пройдем в комнату. Наташа, тяжело переваливаясь и неся впереди себя огромный живот, вошла в гостиную и осторожно села на диван. Ее отечное, но не потерявшее привлекательности лицо раскраснелось от выплаканных слез, помада слегка размазалась. Юлия Сергеевна поспешила вытереть выходящие за контур разводы, поцеловала дочь в нос, села рядом. Наташа опустила взгляд, почувствовав сильный толчок внутри.

— Что, дорогая, тяжело? — понимающе спросила Юлия Сергеевна.

— Сплю практически сидя, дышать тяжеловато. Малышу явно надоело его убежище.

— Потерпи, осталось совсем чуть-чуть. Как это Сева отпустил тебя в такую даль одну? — спохватилась Щеголева, округлив глаза.

— Я должна была тебя увидеть, а он не знает, что я у тебя. Сегодня у него тяжелый день, невероятно загруженный. Правда, — и глаза Наташи засветились от счастья, — он успевает сто раз позвонить, справиться о моем самочувствии. Я поговорила с ним, и к тебе. В ближайшие пару часов он не станет меня разыскивать. Мне кажется, так нельзя любить, как он.
— Кому это дано знать — как нужно? — грустно улыбнулась Щеголева. — А ты его любишь?

— Я? Тоже, разумеется, но важнее, чтобы мужчина был от тебя без ума. Тогда есть большая вероятность стабильности, верности, — гордо произнесла Наташа и тут же сконфузилась. — Прости меня, пожалуйста. Я не должна разговаривать с тобой об этом?

— Что за чепуха, — справляясь со снова нахлынувшей безнадежностью, ответила Юлия Сергеевна. — Наоборот. Такие разговоры для меня как вакцина: помогает переболеть в более легкой форме. Не извиняйся, Натуля.

— Я действительно могу говорить на эту тему?

— Конечно.

— Я вообще о многом передумала за эти несколько дней. Мир словно перевернулся. Он стал другим. Или я? Мне стало страшно и… Одним словом, знаешь, мам, — в голосе Наташи послышалось беспокойство, — я вдруг представила, что Сева тоже однажды придет домой и скажет, что больше не любит меня. Он такой преуспевающий, талантливый, привлекательный, а я превратилась в толстозадую, отекшую утку. Его взгляд может остановиться на более красивой, эффектной женщине. Она даже может быть старше его. Сейчас это модно.

— Наташа, что ты такое говоришь? Что за больная фантазия?

— Мамочка, это гораздо реальнее, чем мы думаем. Какова будет моя реакция?

— Господи, что за глупости лезут тебе в голову сегодня? Я все отношу на счет твоего непростого состояния.

— При чем здесь моя беременность?! Я говорю о реальных вещах. Сева далек от идеала, я-то знаю. Но мне всегда хотелось думать, что ради наших отношений он готов измениться.

— Ты ничего не скрываешь от меня? — Юлия Сергеевна взяла лицо дочери в ладони. — Говори правду! Он не пьет? Не дебоширит, не наркоман? У него нет темных пятен в прошлом? Все-таки он на восемь лет старше, а вы поженились так быстро после знакомства. Говори немедленно, в чем дело?!

— Мамуля, я имела в виду не пороки, а состояние души! Мы с ним разные настолько, что иногда кажется, разбежаться нужно. А потом я поостыну и понимаю, что мы — две части одного целого. Мы нужны друг другу, как бы трудно или легко нам ни было.

— Вы прожили вместе всего полтора года.

— Какая разница? Можно прожить всю жизнь и не знать, что за человек с тобой рядом.

— У меня именно этот случай, — вяло улыбнулась Юлия Сергеевна.

— Вот видишь. Ведь я тоже никогда не думала, что отец способен на предательство.

— Оставь его в покое, прошу тебя, девочка. А вообще — сердцу не прикажешь. Он поступил честно и по отношению ко мне, и к той женщине, которая, надеюсь, будет любить его так же беззаветно, как это делала я… Пусть хотя бы они будут счастливы.
Рейтинг: 0 2014-12-15 19:08

istorii
— И ты не будешь за него бороться? Просто так уступишь? Ведь это ты сделала его таким, какой он сейчас. Она воспользуется твоим трудом, твоими заслугами. Неужели ты действительно так думаешь? — щеки Наташи раскраснелись, она ощущала взволнованные толчки малыша, но не могла остановиться. Она не дала матери возможности ответить, медленно поднялась с дивана и стала, опершись о спинку стула. — Я не могу поверить! Ты так просто отказываешься от того, что составляло смысл твоей жизни! Ты всегда делала только то, что нужно ему. Ты была еще одной его парой глаз, рук, ног. И вот что я тебе скажу: ты напрочь забывала о себе, поэтому и ему самому было несложно забыть о тебе. Ты настолько растворилась в нем, в его успехах, проблемах, болезнях, что перестала существовать как личность, как женщина. Тебя было так легко не замечать, а ты и не настаивала. Поэтому ты сейчас одна.

Наташа выпалила свой монолог на одном дыхании. Она чувствовала, что способна говорить еще в таком же духе, но что-то сдерживало ее. Хотелось наконец услышать хоть что-нибудь в ответ.

— Я знаю, — тихо сказала Юлия Сергеевна, поднимая на дочь повлажневшие глаза. — Я поняла это на днях. Серьезно. Раньше не задумывалась, а теперь знаю, что ты права. Ты не открыла для меня Америку. Несколько дней назад, до ухода отца я бы рассорилась с тобой за подобные речи. Ты ведь всегда так думала, только вслух не произносила. Так вот, снова скажу, что ты права. Все дело в том, что я жила им, а он просто жил. Кстати, о тебе я всегда заботилась не меньше. Если тебя это, конечно, не унижает в столь взрослом возрасте.

— Ты путаешь заботу о ребенке и любовь к мужу. Ты все валишь в одну кучу! — Наташа понимала, что должна говорить совершенно иные слова, но они срывались с губ совершенно помимо ее воли. — Ты еще скажи, что никогда не забудешь его, потому что любишь меня — плод вашей любви!

— Как своеобразно ты решила утешать меня, На-тала, — улыбнулась Юлия Сергеевна и скрестила руки на груди. Внимательно глядя на дочь, она добавила уже серьезнее: — Ты злишься на меня, я вижу. В нашей семье царило благополучие, доверие, открытость, и ничего этого больше нет. Тебе обидно, что я не смогла удержать твоего отца, что он предпочел мне другую. Это изменило твое доверительное отношение к нему, ты считаешь, что лишилась друга. И во всем ты предпочла обвинить меня. Я принимаю на свой счет все, что ты сказала. Но вот тебе мой совет: оставь свои обиды, ведь он ушел от меня. Он меня больше не любит, а тебя по-прежнему боготворит.

— Ну уж нет! Я сказала ему, что не желаю его видеть! Я дала понять, что готова изредка участвовать в телефонных разговорах — все! И внук у него будет только формально.
Рейтинг: 0 2014-12-15 19:12

istorii
— Наташенька, так нельзя. Он набрался смелости и пришел к тебе, чтобы все рассказать. Ему было нелегко, — Юлия Сергеевна говорила, сама не понимая, почему так настойчиво защищает Щеголева. — Ты ведь знаешь его характер.

— Мне двадцать лет, а ты все время поучаешь меня, как школьницу!

— Ты всегда останешься для меня ребенком. Родишь — сама поймешь, а пока давай остановимся на этом, чтобы не сказать что-нибудь лишнее.

— Ты слишком трезво рассуждаешь для женщины, от которой неделю назад ушел муж, — тихо, с каким-то злорадством произнесла Наташа. — Ты так рассудительна! Наверное, уже успела пригласить психоаналитика на дом?

— А тебя, я вижу, это не радует? Ты хочешь увидеть внешние проявления того, что творится в моей душе? — Юлия Сергеевна вскипела. Она совершенно не понимала настроения дочери. — Тебе нужны зрелища? Нужно было записать на пленку прекрасный момент отчаяния, когда один шаг с подоконника отделял меня от вечности! Ты об этом хотела услышать?

— Мама! — Наташа протянула к ней руки, не сдерживая слез. — Прости меня. Я не знаю, что говорю. Гони меня, я такая дрянь!

— Не нужно, — Юлия Сергеевна подошла к дочери, обняла ее. — Всем больно, никто не ожидал, что все сложится именно так. Но жизнь продолжается. Мы обречены на то, чтобы преодолевать невзгоды, обретать пресловутый жизненный опыт. Хотя, видит бог, мне было не скучно в той жизни, которую я вела. Я ни о чем не жалею.

— Совсем?

— Совсем.

— Так не бывает.

— Бывает, девочка.

Они проговорила еще около часа. Это был разговор обо всем и ни о чем. Юлия Сергеевна чувствовала усталость — общение с дочерью сегодня отняло много сил. Она ощущала немощь каждой клетки своего тела. Боясь показать это, Юлия Сергеевна попыталась уговорить дочь погостить еще, когда Наташа собралась домой. Но та категорически настаивала на том, что ей пора. Вызвав ей такси, Щеглова почувствовала облегчение. Еще несколько минут, и она останется одна. Как быстро она привыкла к этому состоянию.
Рейтинг: 0 2014-12-15 19:13

istorii
Поцелуй на прощание, просьба к водителю вести машину поаккуратнее — и Юлия Сергеевна поспешила подняться домой. Она быстро закрылась на все замки, остановившись в коридоре, чтобы отдышаться. Со стороны могло показаться, что она убегала от преследователя. Да так оно и было: Щеголева убегала от самой себя. Она пыталась оказаться в ограждающем от всех и вся домашнем мире, забывая о том, что завтра, в понедельник, придется входить в обычный жизненный ритм. Нужно будет выйти на работу, общаться с сослуживцами и приготовиться к реакции окружающих на то, что она снова стала свободной женщиной.

Родителям она пока ничего говорить не будет. Благо, они в другом городе и не сразу разберутся в том, что Лева перестал подходить к телефону. Свекор и свекровь никогда не испытывали к ней теплых чувств, поэтому их реакция Юлию Сергеевну не интересовала и была предсказуемой. Они вообще вряд ли соблаговолят общаться с ней, бывшей нежеланной невесткой. Наверное, вздохнут облегченно. Только понравится ли им та, которую Лев очень скоро представит? Он не станет тянуть с этим, он старомоден и обязательно устроит смотрины перед походом в загс. Однажды его выбор не одобрили, но он был молод, горяч, бескомпромиссен и пожелал отказаться от общения с родными во имя любви. Это должна была быть любовь длиною в жизнь, а по сути — бесконечная, продолжающаяся в детях, внуках. Юлия Сергеевна вспомнила, что отношения с родителями Льва более-менее наладились после рождения Наташи. А сейчас расстояние между ними снова увеличивалось. Пока лишь со слов Щеголева, но со временем скупая, с четкими безликими формулировками официальная бумага будет служить этому подтверждением. Юлия Сергеевна нервно повела плечами — еще будет суд и масса неприятных вещей, которые способны отравить самые теплые воспоминания. Но она дала себе слово, что не позволит памяти стереть их, потому что их было немало. Они помогут ей выстоять, не потерять себя. Потому что она не могла перестать любить человека, с которым прожила двадцать лет, вырастила дочь, готовилась воспитывать внуков. Это навсегда связало их незримой нитью, разрушить которую по силам только самому безжалостному разрушителю — смерти. Но Юлия Сергеевна была уверена, что до этого еще очень далеко.
Рейтинг: 0 2014-12-15 19:22

istorii
— Я хочу верить, что ты не держишь на меня зла, — голос звучал виновато, в глазах не было блеска счастливого человека, получившего желаемое. Осталась позади процедура развода, слова судьи, и теперь это были последние слова Льва, обращенные к ней. Казалось, он смертельно устал, жалеет о своем решении, и только мужская гордость не позволяет ему признаться в том, что он думает на самом деле. А может, Юлии хотелось видеть именно это?

— Если тебе так легче, то не держу.

— Как Наташа? Как малыш? — поспешно спросил он, боясь, что она повернется и исчезнет.

— Все замечательно. Они уже дома.

— Я навестил их в роддоме. Наташа запрещала мне делать это, но я не мог не приехать.

— Ты правильно сделал. Ведь это твоя дочь и внук.

— На кого он похож? — глядя в сторону, поинтересовался Щеголев.

— На тебя.

— Ты серьезно?! — он был счастлив, чуть не захлопал в ладоши, как ребенок, получивший неожиданный подарок.

— А что тебя удивляет? Извини, я спешу. Прощай, — выдохнула Юля, запахивая полы кашемирового пальто. Больше она ничего не хотела говорить ему, ни единого слова. Поэтому, повернувшись на высоких каблуках, она быстро и легко пошла по длинному коридору, ведущему ее в новую жизнь, в которой от прошлого остались воспоминания, фамилия, дочь.

Щеголев смотрел ей вслед, пока она не скрылась вдалеке за поворотом. Потом он достал из кармана пачку сигарет, вынул одну и, разминая ее в пальцах, направился к выходу. Он шел, ощущая внутренний дискомфорт и не понимая причины этого. Лев смотрел по сторонам, взгляд его упирался в закрытые, равнодушные двери бесчисленных кабинетов. Отчего же ему так тревожно, не по себе, словно неведомая сила пытается пробраться к нему в душу и привести там все в состояние хаоса. И наконец Щеголев понял, в чем дело: он шел по длинному, опустевшему коридору, чувствуя аромат ее духов. Он не мог перепутать: «Восьмой день» Ив Роша — он сам подарил их Юлии на день рождения. Этот удивительный тонкий аромат востока, цветов, едва скрываемой страсти понравился ему сразу, как только продавец протянула ему маленький пробник. Он был уверен, что и жене понравится. Юлия с улыбкой приняла подарок, закрыв глаза, вдохнула незнакомый аромат.

— Божественно, — тихо сказала она. — Это мой аромат, только мой. Ты удивительно прозорлив. Спасибо.

Щеголев вспомнил, как ощутил удовлетворение. Он попал в десятку — это всегда действовало на него возбуждающе и успокаивающе одновременно. Сейчас же он полностью попал во власть этого запаха. Словно весь коридор был полит парфюмом, отбрасывающим его в недавнее прошлое. Лев тряхнул головой, зажал сигарету в зубах и медленно направился к выходу. Он шел размеренным шагом, продолжая находиться во власти ее аромата. Теперь это был аромат женщины, которая перестала быть его женой. Он окончательно понял это в тот момент, когда она сказала короткое, острое «прощай». В ее глазах не было печали и отчаяния. Она оказалась более стойкой, чем он себе представлял. Ожидая всего, чего угодно, он не получил и сотой доли того, что устраивают своим мужьям брошеные жены. В какой-то момент ему даже стало обидно: как легко она отказалась от него! Но водоворот забот новой жизни не давал возможности долго раздумывать над этим.
Рейтинг: 0 2014-12-15 19:24

istorii
Все, он получил то, чего хотел. Но сейчас, проводя вместе с Машей день за днем, Щеголев уже не был так уверен в правильности своего решения. Он боялся признаться, что, пожалуй, поторопился. Он, как всегда, все воспринял слишком серьезно. А может быть, впервые позволил себе расслабиться, пойти на поводу эмоций, плотских желаний и проиграл. Щеголев был уверен, что переоценил силу своих чувств и, тем более, отношение к нему Маши. Она играла им, не понимая, как важно для него заполнить пустоту, образовавшуюся внутри. Пожарская — большой избалованный ребенок, которому попала в руки новая игрушка. Пока она не поломалась, пока ею можно свободно играть, она любима, в случае проблем — будет забыта.

Щеголев ощутил это, когда впервые за время знакомства с Машей заболел. Простуда неожиданно свалила его с ног. Он уже забыл это противное состояние озноба, заложенности носа, вялости в теле и единственное желание, остающееся в одурманенном температурой сознании — спать. Вернувшись вечером с работы и застав его в таком плачевном состоянии, Маша озабоченно поджала губы. Она явно была недовольна тем, что увидела: Щеголев лежал на разостланном диване, укрывшись до самого подбородка, с красным словно от перенапряжения лицом. Он улыбнулся ей, получив в ответ какое-то подобие однобокой улыбки. Один кончик губ Маши неестественно потянулся в сторону, пытаясь создать иллюзию приветливого лица. Она включила компьютер и принялась прослушивать записи диктофона, явно не собираясь ставить ему градусник, заваривать липовый чай с медом, находить в аптечке жаропонижающее средство…

— Ты принял что-нибудь? — не оборачиваясь, спросила Маша, быстро перебирая тонкими пальцами клавиатуру компьютера.

— Да, — солгал Щеголев, хотя понимал, что ложь не придаст ему сил, не поможет скорее выздороветь. Он невероятно обиделся за такое пренебрежительное отношение к своему здоровью и впервые пожалел, что рядом нет Юлии. Она бы вела себя совершенно иначе.

— Нужно будет выпить что-нибудь для профилактики, — так же, не оборачиваясь, продолжала девушка. — Мне никак нельзя заболеть. У меня очень напряженная неделя, дорогой.

— Мне жаль. Я постараюсь поскорее справиться с этим, — сконфуженно просопел Щеголев, не узнавая собственного огрубевшего голоса.

— Ты ведь не нарочно, — милостиво проронила Маша и больше за вечер ни разу не обратилась к нему.

Тогда Щеголев натянул одеяло до самых глаз и, согреваясь горячим дыханием, уснул тяжелым сном болеющего человека. Пока сон не сморил его, Лев понял — то, к чему он привык, чего ждал от Маши, он не получит от нее никогда. Она не способна на это в силу склада характера, разницы в возрасте.
Рейтинг: 0 2014-12-15 19:42

istorii
Это емкое, безжалостное понятие включало в себя все, что происходило с ним более сорока лет, и тяжелой свинцовой ношей пригибало сейчас к земле. Маша все чаще подшучивала над сединой, появляющейся в его волосах, одышкой после короткой пробежки, над тем, что он следит за своим рационом, исключая из него калорийные продукты. Она даже после близости как-то странно смотрела на него, словно ожидая продолжения, а когда он предлагал его, спешила отказаться и ретировалась в ванную. Щеголеву казалось, она боится, что он не выдержит накала страстей, в которых она нуждалась и ждала от него. Но почему она была так недоверчива? Ему ведь сорок, а не семьдесят. Нет повода переживать. Маша словно оберегает его от лишних эмоций — будь то слова, желания, любовь, забота. Она окружает его невидимым пологом ровного, безопасного, какого-то делового сосуществования, в котором нет места взрывам чувств. А есть ли эти чувства вообще? Щеголев боялся глубоко задумываться над этим.

Когда Юлия говорила, что он захочет вернуться, она словно заранее все знала. Она не учла одного: он не признается в этом никому. Это совершенно разрушило бы его, а он последнее время перестал ощущать себя тем уверенным, сильным, благополучным мужчиной, которым он был рядом с ней. Только недавно он безошибочно почувствовал, что большей частью его уверенность и спокойствие, внутренняя стабильность и гармония основывались на присутствии рядом Юлии. Она умела принимать участие в нем ненавязчиво, не требуя благодарности. Она не просила, а он со временем перестал замечать ее. Он возомнил себя единоличным строителем собственной судьбы и теперь поплатился за зазнайство и неблагодарность.

Щеголев остановился у выхода из здания суда. Он потянулся к дверной ручке, но, словно передумав, отошел от двери и сел на ближайший стул. Опустив голову и глядя вперед, он погрузился в невеселые размышления над тем, во что превращается его жизнь. Он страшился ее, не понимая, что сейчас еще можно было попытаться все вернуть. Сейчас еще можно было, Юлия всегда отличалась добротой, душевной щедростью. Однако Щеголев даже не думал об этом. Он знал, что сейчас откроет дверь и встретит вопросительный, чуть надменный взгляд Маши. И от этой перспективы сердце его не неслось вскачь от радости и восторга. Он поймал себя на мысли, что с большим удовольствием остался бы один, не пытаясь играть в освобождение от никогда не сковывавших его уз брака.
Рейтинг: 0 2014-12-15 19:47

istorii
Юлия не могла знать, о чем Щеголев думает в эти первые минуты, когда они перестали быть мужем и женой. Собственно, перестали-то два месяца назад, а формально — именно сегодня. Но даже если бы она прочла мысли уже бывшего мужа, вряд ли испытала бы злорадное удовлетворение. Мысли Юлии были более светлыми, оптимистическими. Она не ожидала от себя такого отношения к происшедшему. Невероятно переживая накануне суда, она совершенно успокоилась, войдя в просторный немноголюдный зал. Нашла глазами Щеголева, испытала едва уловимый трепет, но быстро вернулась в спокойное, ровное состояние. Еще один взгляд, обращенный на Леву, и она поняла, что была права: он не был похож на счастливого мужчину, получающего освобождение от тяжелого бремени брака. Он выглядел растерянно, даже жалко. Юлия поймала его взгляд, кивнула в ответ на его приветствие и села рядом со своим адвокатом. Она знала, что очень скоро сухой голос немолодой женщины назовет их брак расторгнутым, и не страшилась этого мгновения. Она удивительным образом смогла выйти из состояния депрессии, полностью посвятив себя заботам о Наташе и родившемся внуке. Юлия запретила себе хандрить, распускаться, возвращаться в прошлое и жалеть себя, брошенную, обманутую. У нее были более важные дела, требующие полной отдачи, душевного спокойствия. Поэтому она спешила покинуть неприятное место, где соединяются и разъединяются людские судьбы. Оказавшись без часов, она боялась опоздать к назначенному часу: Наташа просила привезти детское питание. У нее не хватало молока, и это сейчас волновало Юлию больше, чем собственные жизненные перипетии.

На ступеньках крыльца здания суда стояла невысокая коротко стриженая девушка в короткой черной кожаной куртке и кожаных брюках. Ей явно было неуютно в этой одежде. Ноябрь был сырым, холодным, заставляющим зябнуть. Но девушка держала марку молодости, отвергающей градусы Цельсия, курила длинную коричневую сигарету, манерно держа ее в покрасневших от холода пальцах. Ее фигура смотрелась одиноко и не вязалась с массивностью высоких колонн старинного здания суда. Поравнявшись с девушкой, Юлия обратила внимание на три маленькие золотые сережки в виде капелек, недоумевая, зачем нужно было делать это.

— Извините, вы не подскажете, который час? — спросила девушка, обращаясь к Юлии.

— Я без часов, где-то около пяти, — ответила она на ходу, бросив на незнакомку еще один беглый взгляд.

Почему-то девушка показалась ей яркой представительницей современной молодежи, отвергающей все, чему учили их родители, взрослые. Нигилизм просто-таки вспыхивал в ее больших, чуть подкрашенных глазах, испепеляя всех, старше сорока. Юлия спиной почувствовала, что девушка провожает ее взглядом, и позволила себе оглянуться: она не ошиблась. Выпуская узкую струю дыма, рассеивающуюся в сумерках осеннего вечера, незнакомка пристально смотрела ей вслед. Юлия не нашла ничего лучше, как помахать ей, словно хорошей подружке, с которой приходилось расставаться, повинуясь обстоятельствам. Потом она улыбнулась и ускорила шаг. Ей хотелось поскорее оказаться подальше от этого места.

Первым делом она заехала в магазин детского питания и поспешила к Наташе. Ее неделю назад выписали из роддома, и теперь полноправным членом их семьи стал маленький Андрюша. Он мгновенно стал центром всеобщего внимания, перевернув с ног на голову все заведенные в доме порядки. Теперь здесь все согласовывалось с его ритмом жизни, его потребностями. И очень скоро окружающие быстро привыкли к этому, не представляя, что может быть по-другому.

И в этот раз Юлии казалось, что она сбросила с плеч два десятка лет, когда Наташа дала ей малыша на руки, вручила подогретую бутылочку со смесью, а сама ненадолго легла отдохнуть. Она тяжело пережила роды, перестройку организма и, еще не окрепнув, нуждалась в отдыхе.
Рейтинг: 0 2014-12-15 19:50

istorii
— Поспи, милая, я покормлю и уложу малыша спать, не беспокойся, — Юлия ласково улыбнулась дочери и мгновенно переключилась на Андрюшу.

Имя малышу дала Наташа. Она с самого начала была уверена в том, что родится мальчик, и поэтому сразу выбрала имя для своего сына. Она улыбалась, когда ее спрашивали: «Почему Андрей?» И только маме решила признаться. Юлия впервые услышала историю, взволновавшую ее и открывшую еще одну неизвестную, давно перелистанную страницу из жизни ее девочки. Оказалось, что у Наташи с детства остались приятные воспоминания о мальчике, с которым она дружила в детском саду, а потом училась в одном классе. С ним у нее сложились очень теплые отношения. Они оба много читали, увлекались поэзией. Стихи Мандельштама, многие из которых Наташа знала наизусть, Андрей слушал, затаив дыхание, часто подхватывал. И в глазах его было столько неподдельного восторга! Этот мальчик отличался от всех своих сверстников очень серьезным отношением к жизни. Пожалуй, Наташа сама не сразу оценила глубину восприятия мира этим совершенно внешне не выдающимся ребенком. За то, что он говорил, многие одноклассники поднимали его на смех. Все пренебрежительно рассуждали о том, что тридцать лет — глубокая старость, до которой и доживать не стоит, а он говорил, что это некий рубеж подведения итогов. Он много читал и легко рассуждал на самые различные темы. Пятнадцатилетние подростки считали его странным, заумным и практически лишали своего общества. Но Андрей был самодостаточной личностью с твердым характером, чтобы обращать на это внимание и огорчаться. Он по-прежнему находил общий язык с Наташей. А в десятом классе его семья уехала в столицу — приемная мать Андрея получила повышение. Наташа помнила тот последний день, когда они прощались. В последнюю минуту Андрей крепко пожал ей руку и, прямо глядя в глаза, взволнованно сказал, что она — самая замечательная девочка, что он никогда не забудет ее. Они пообещали не выпускать друг друга из вида, но жизнь распорядилась по-своему. Больше Наташа не видела Андрея и не знала, как сложилась его судьба. Он так и не написал ей своего нового адреса по только ему известным причинам. Но как бы там ни было, самые теплые воспоминания о друге детства, с которым у нее всегда было взаимопонимание и особенная близость, сразу натолкнули ее на мысль, что своего сынишку она назовет в его честь. Таким способом Наташа словно восполняла пробел, возникший в ее душе после того, как их дружба неожиданно прервалась. В сыне ей так хотелось со временем увидеть ту же глубину, серьезность, восторженность восприятия окружающего мира. Она верила, что они станут друзьями, неразлучными и верными.
Рейтинг: 0 2014-12-15 19:56

istorii
Маленький Андрюша, внешне так похожий на своего деда, словно чувствуя желания матери, с первых дней проявлял характер и интерес ко всему, что происходило вокруг. Наташе казалось, что он уже осознанно следит своим огромными карими глазами за окружающими. Он не был похож на человечка, который лишь несколько дней назад вошел в этот мир. Даже Сева, перебирая крошечные пальчики сына, сказал, что у него не рассеянный взгляд новорожденного.

— Мне кажется, он понимает все, что мы ему говорим, — восторгался молодой отец.

Юлия была с ним абсолютно согласна. Конечно, для них Андрюша был самым прекрасным ребенком на земле, которому приписывались самые невероятные качества. И глядя на то, как он меняется с каждым днем, Юлия, Наташа и Сева сами менялись. Они входили в определенные самой природой роли, радуясь возможности проявить себя с самой лучшей стороны. Старались все, и малыш в том числе. Он уверенно входил в этот мир, наверняка не раздумывая над тем, что сейчас он вращается вокруг него. Что сейчас все подчинено только его потребностям, о которых малыш не забывал напоминать.

Он не терпел промедления с едой ни на минуту, поэтому, предотвращая требовательный плач, больше похожий на тихое пение ноты «ля», Юлия и на этот раз поспешила предоставить ему все необходимое. Малыш решительно схватил соску и стал энергично пить молоко. В конце трапезы он преспокойно уснул, приоткрыв маленький ротик с белыми разводами вокруг. Бабушка, как теперь с гордостью именовала себя Юлия, любовалась мальчиком, не в силах сдержать улыбку. Ей было так спокойно, когда этот туго спеленатый комочек затихал у нее на руках. Он смешно причмокивал губами, время от времени пытался освободиться, энергично двигался — Юлия ощущала это через тонкую ткань пеленок, мгновенно глядя на малыша более внимательно, пристально: не беспокоит ли его что-нибудь? Пока Андрюша не преподносил никаких сюрпризов. Малыш родился здоровым, без патологий, коими, как сказал врач, страдал каждый третий новорожденный. Наташа так переживала, чтобы ребенок родился здоровым. В последние дни перед родами ей даже стали сниться кошмары, что у ребенка не хватает пальцев, что у него не открываются глаза. Это изводило уставшую от ожидания женщину, и сейчас сознание того, что все в порядке, она получила прекрасного малыша, помогало ей набираться сил, вступать в новую для себя роль.
Рейтинг: 0 2014-12-15 20:06

istorii
Юлия и Сева за время пребывания Наташи в больнице сошлись ближе. Они общались каждый день, чувствуя, что нуждаются друг в друге. Сева с первых дней знакомства пришелся Юлии по душе, а последующие годы показали, что она не ошиблась. Он оказался хорошим мужем, оставалось надеяться, что станет и прекрасным отцом. У Юлии пока не было повода сомневаться. Наташа тоже только однажды позволила себе усомниться в том, что их союз крепок и нерушим. Наверняка на ее болезненное в период беременности воображение повлиял поступок отца. Тогда она всех мужчин мерила под одну гребенку, и Севе пришлось несладко: Наташа извела его подозрениями, неожиданными просьбами сознаться в неверности, требованиями открыть свое настоящее лицо. Всеволод стоически терпел неожиданные придирки, умело останавливал вскипающую от беспричинного негодования жену. Нежностью, лаской и вниманием он сумел успокоить разыгравшееся воображение Наташи. Он искал поддержки и находил ее в лице своей тещи, которая всегда относилась к нему без предвзятости, дружески.

— Ты не переживай, Сева, все пройдет, как только появится малыш, — заверяла его Юлия. — Извилины Наташи станут на место и заполнятся материнскими заботами. Ей будет не до своих фантазий.

— А до меня ей будет дело? — плохо скрывая беспокойство по этому поводу, спросил Сева.

— Конечно. Ты не думай, что с появлением малыша она будет меньше любить тебя. Все перейдет на более высокий уровень. Да ты и сам почувствуешь, — телефонный разговор не позволял видеть выражение лица зятя, это помогло бы Юлии. Хотя найти слова оказалось не так уж и сложно. Важно было, чтобы Сева поверил им. — Мы обязательно поговорим об этом, пока Наташа будет в роддоме. Ты ведь не откажешься ночевать у меня?

— С удовольствием. Честно говоря, я не смогу остаться в квартире один, когда их заберут…

— Севочка, сколько напрасных переживаний, — улыбаясь, сказала Юлия. — Перестань. Мы все слишком волнуемся. Все будет хорошо, вот увидишь.

— Спасибо, мама Юля, — он сам стал обращаться к ней так после свадьбы. Юлия, с ее добрым, открытым отношением к нему, никак не вписывалась в образ тещи, обросший анекдотами, насмешками. Они так и договорились: нет ни тещи, ни зятя. Есть мать и сын. Молодая мать и взрослый сын.

С появлением Андрюши их отношения стали еще более доверительными. Теперь Наташа знала, что в любом случае мама будет на стороне Севы. Она скорее поверит его словам, нежели прислушается к жалобам родной дочери. Наташа и не думала ревновать. Она все больше убеждалась в том, какая у нее замечательная мать, и совершенно не понимала, как можно было уйти от такой женщины. Она намеревалась разобраться в этом, потому что отец упорно игнорировал ее резкие выходки, грубый тон по телефону и навещал их. Он почти каждый день приезжал в роддом, теперь собирался увидеть малыша не в суете выписки, а в спокойной домашней обстановке. Тем более что на его вопрос, на кого похож внук, Наташа иронично ответила:

— На тебя, дедушка!

Щеголев не думал, что над этим можно шутить, и едва сдерживался, чтобы не примчаться к малышу тотчас. Наташа в который раз отвечала, что ребенок слишком мал, чтобы контактировать с посторонними людьми. Щеголев проглатывал обиду, зная, что Юлия бывает у них каждый день и считается более причастной к такому важному событию, чем он. Лев не обижался, он вообще не был вправе рассчитывать на большее. Спасибо, что хоть трубку не бросали и уделяли ему внимание. Правда, в былые времена Наташа никогда не позволяла себе говорить с ним в таком тоне, но то было в другой жизни, от которой он добровольно отказался. Что вспоминать…
Рейтинг: 0 2014-12-15 20:08

istorii
Юлия со своей стороны старалась повлиять на дочь, ругая ее за грубые выходки в адрес отца. Наташа ершилась. Сева дипломатично отмалчивался, но было ясно, что и он не на стороне жены. Он предпочитал не вмешиваться в продолжающийся воспитательный процесс между матерью и дочкой. А Юлия настаивала на том, чтобы Наташа не мешала Льву общаться с внуком. Даже сегодня ничего в ее убеждениях не изменилось. Приготовив ужин, пока Андрюша и его мама сладко спали, она думала о Щеголеве с жалостью и отчаянием, что все так складывается. Она не могла окончательно выбросить его из жизни. Наверное поэтому, когда в очередной раз покормив раскричавшегося малыша, Наташа вошла с ним на кухню, озабоченное лицо матери насторожило ее.

— Что-то не так, мам?

— Нет, милая, задумалась просто, — снимая с огня кастрюлю с супом, ответила Юлия.

— О чем, если не секрет?

— Не о чем, а о ком. Об отце.

— Ах, да… — скептически пождав губы, усмехнулась Наташа.

— Кстати, мы с сегодняшнего дня официально разведены. Я думала, что это должно происходить совершенно по-другому, а оказалось… Так буднично, почти без эмоций. Одним словом, все.

— Тогда есть повод вспомнить о нем напоследок, — покачивая Андрюшу, заметила Наташа.

— У меня — да, но тебя, Севу и Андрюшу это не касается. Мы всегда будем твоими родителями. Этого не изменить. Да и нужно ли?

Юлия снова заговорила о том, что Лев хочет участвовать в их жизни, видеться с внуком.

— Ты бы не противилась, доченька. Послушай меня, пожалуйста. Пройдет время, обида станет менее болезненной, и ты поймешь, что ошибалась. Самое неприятное в этой жизни — чувствовать невозможность вернуться назад в прошлое, чтобы все сделать по-другому. Раскаяние способно отравить самое благополучное существование.

— Мам, никак в толк не возьму, что это ты за него так переживаешь? Он вычеркнул тебя из своей жизни. Выбросил, как выжатый лимон, а ты все думаешь о том, чтобы ему не было больно, чтобы он не чувствовал себя отвергнутым, одиноким. Бред какой-то!

— Нет, милая. «Человек по природе добр».

— Как умно. Давно придумала?

— Давно, только не я, а Дидро, — улыбнулась Юлия.

— Нашла время восполнять пробелы в моем образовании, — обиженно сказала Наташа.
Рейтинг: 0 2014-12-15 20:14

istorii
— На самом деле я сама удивляюсь тому, как реагирую на происходящее. Наверное, у меня быстро получилось то, к чему многие приходят после длительных депрессий, попыток свести счеты с жизнью — я вышла из состояния трагедии и безысходности. Другое дело, как я ощущаю себя в этом новом положении, но я не хочу говорить об этом сейчас.

— Ты молодец, но я о другом.

— Я повторюсь, что мое благополучие сейчас в заботе о вас, дорогие мои.

— Понятно, ты просто переключилась с бесконечной опеки об отце на меня, Андрюшу.

— Что означает твое «переключилась»? Мне кажется, ты снова пытаешься меня уколоть. Зачем, Наташа? — Юлия повернулась и, улыбнувшись, поставила точку в разговоре. — Не тебе меня судить, милая. Вообще не имей такой привычки. Если ты разумная девочка, то скоро поблагодаришь меня за то, что я не воспылала ненавистью к твоему отцу, а сделала все от себя зависящее, чтобы восстановить ваши отношения. Они нужны вам обоим, Андрюше, и ты прекрасно знаешь это. Избавь себя в будущем от комплекса вины. Послушай свою мать и можешь сейчас ничего не отвечать. Договорились?

Наташа кивнула. Она поняла, что перед ней стоит женщина, которую она совсем не знает. И это открытие не испугало и не оттолкнуло ее. Оно заставило ее по-иному смотреть на милые с детства черты, по-иному воспринимать сказанное голосом, который она узнает с закрытыми глазами, услышит на огромном расстоянии. Внутренние чертики подстрекали Наташу возразить, показав таким образом свой характер, собственную точку зрения на происходящее, но голос разума не дал им взять верх. Сердце матери, убаюкивающее своим неспешным ритмом сына, спящего на руках, на мгновение затрепетало и снова успокоилось. Наташа поняла, что все безвозвратно изменилось: она стала матерью и поэтому должна думать не только о себе, но и о малыше. Пожалуй, ему будет лучше, если дедушка сможет проявить всю свою любовь и заботу.

— Хорошо, мам, я сама позвоню отцу и приглашу к нам, — уже выходя из кухни, тихо произнесла Наташа. — Не сегодня, но на днях точно. Обещаю.

— Спасибо, — Юлия улыбнулась, глядя, как Наташа, осторожно ступая, идет по коридору, целуя сына в теплую, пахнущую молоком щечку.
Рейтинг: 0 2014-12-15 20:31

istorii
Надя давно намеревалась заехать к подруге без предупреждения. Она оказалась неоригинальной в своем стремлении: последнее время все подруги Юлии старались сделать то же самое. Они приезжали, заставая ее врасплох, но, кажется, ее радовали эти проявления внимания. Ей не давали думать, копаться в прошлом, грустить и скучать, приглашая на выставки, концерты, пикники, сезон которых подходил к концу. Оказалось, что можно интересно и разнообразно проводить время, не боясь оставить белье нестиранным, квартиру — без уборки. На все это находилось время, но не в ущерб тому ритму, в который включилась Щеголева. Она успевала уделять внимание семье Наташи, почти каждый день готовить для них, гулять с маленьким Андрюшей и при этом плодотворно работать. Нигде не намечалось авралов. Жизнь просто перешла на ускоренные обороты, и эта скорость не выбивала Юлию из колеи. В агентстве ее хвалили за трудоспособность, за четкое соблюдение сроков сдачи переводов, отмечая их отменное качество, стиль мастера. Наташа благодарно целовала, шепча самые теплые слова, Сева проявлял к ней теперь столько внимания, что Щеголева начала корить себя за то, что не сразу приняла этого прекрасного человека всем сердцем. Юлия попала в пространство, огражденное от суеты и зла окружающего мира плотным облаком любви и заботы, которое она легко и с радостью принимала. Юлия словно попала в другое измерение. Ничего не изменилось вокруг — изменилось отношение к этому самой Щеголевой. Это было ощутимо. Она замечала, что жизнь набирает обороты, наращивает темпы, выдерживать которые ей не составляет труда. Она с удовольствием встречала каждый день, удовлетворенно засыпая поздно вечером. Особенно неожиданной была реакция Наташи. О многих своих культурных мероприятиях Щеголева умалчивала, боясь, что дочь, как обычно, скептически отнесется к ее планам. Но получался совершенно обратный эффект — Наташа от души радовалась, когда матери удавалось в очередной раз интересно провести время. Поэтому Юлия перестала напряженно выдумывать ситуации, из-за которых, бывало, отсутствовала по вечерам.

— Мамочка, я рада, я очень рада, что ты не киснешь одна в своей квартире, — сказала однажды Наташа, поставив точку в мытарствах матери.

— Спасибо, девочка. Я тоже счастлива, что вы у меня такие замечательные…

Юлия уже окончательно привыкла к своему положению свободной женщины. Это не означало, что она начала с интересом поглядывать на мужчин. Отнюдь, она просто перестала изводить себя вопросами, возлагать вину за происшедшее на себя. Она постаралась вести полноценное существование, не задумываясь над тем, как сейчас проводит время Щеголев. Ведь на самом деле, кроме жалости к себе и отчаяния, больше всего изводит сознание того, что он, предавший, живет и здравствует. Так обычно бывает. Но Щеголев недаром говорил, что Юлия — удивительная женщина и не станет вести себя банально. Наверняка он не ожидал, что она будет настолько сильной. В глубине души он был готов к истерикам, просьбам вернуться, но Юлия в их последний вечер сказала, что не простит, и больше не пыталась общаться. Она спокойно относилась к тому, что, вернувшись с работы, несколько раз заставала собирающего вещи Щеголева. Каждый раз сумка, с которой он выходил из квартиры, становилась все тоньше. Юля не хотела видеть в его приходах желание поговорить или получить положенную дозу горечи, выплескиваемую отчаявшейся женщиной. Напротив, она была холодно-вежлива и несколько раз заводила разговор о размене квартиры.

— Этого делать не нужно, — решительно ответил Щеголев, оставляя свои ключи в прихожей. — Ты была и останешься здесь хозяйкой. Есть вещи, которые не нужно изменять. Ты столько души вложила в эту квартиру.
Рейтинг: 0 2014-12-15 21:17

istorii
— Я это делала не только для себя.

— Знаю, знаю.

— Мне не нужна такая большая квартира. Можно разменять ее.

— Подумай о Наташе, — глядя в пол, произнес Щеголев и добавил: — В конце концов, ты еще молодая женщина. В твоей жизни может все измениться…

— Господи, Лева, о чем ты говоришь?

— Реальные вещи, по-моему.

— Странно слышать этот от тебя, сейчас. Ну, да ладно. Я послушаю тебя и не стану ничего разменивать. Но… Ты так уверен в том, что на старости лет не останешься без своего угла? — она спросила об этом совершенно без издевки или желания досадить.

— В конце концов, есть квартира родителей… Она ни одного дня не желала ему зла, надеясь, что женщина, на которую он променял ее любовь и преданность, окажется достойной такого обмена. Юлия знала, что поступок Щеголева — ошибка, мгновенная, проходящая страсть, ослепившая мужчину кризисного возраста. Говорят, в сорок лет с ними начинают происходить невероятные вещи. Потом — в шестьдесят. Наверняка со Львом произошло нечто подобное — разрушительное, если учесть его бескомпромиссный подход к жизни. Юлия наблюдала за тем, как он осторожно ходит по квартире, чувствуя, что ему не хочется уходить. Лев ждал, что она произнесет что-то, что поможет ему сказать правду: он запутался. Он не знает, как ему поступить, и надеется на ее великодушие. Но она молчала, и он держал марку мужчины, знающего цену слову. Это было за несколько дней до развода. Юлия не была готова к душеспасительным беседам. Она перегорела и не желала дважды вступать в одну и ту же реку.

Теперь ей казалось, что она относительно легко перешагнула порог в новую жизнь, в существование без Щеголева. Она спрашивала себя «почему?», искала ответ и не находила его. Иногда в голову приходила странная мысль о том, что все эти годы она преувеличивала силу взаимных чувств. Может быть, все давно стало просто привычкой? Любовь ушла, а ее место заняли уважение, долг, обязанности. Юлия передернула плечами — она не должна так думать. Иначе не останется ничего из того, о чем можно вспоминать с улыбкой, ничего, что будет согревать ее долгие годы одиночества. У них было все, и ради того, чтобы сохранить память об этом, они расстались, не желая превращать семейные отношения в постоянный обман, унижающий обоих.

Теперь началась совершенно другая жизнь, в которой Щеголева немало времени уделяла себя. Это открытие привело Юлию в замешательство: с каждым месяцем она осознавала, чего долгие годы добровольно лишала себя, заключив в узкое пространство семейных обязанностей, дома и работы. Она бы продолжала жить в этом монотонном ритме вечно занятых будней, не замечая, как вокруг бурлит жизнь. Она бы принимала все, как должное, продолжая радоваться успехам мужа, дочери, не оставляя времени на свои собственные желания, потребности. Она ощущала бы свою значимость через их достижения, не задумываясь, что и сама способна на гораздо большее. И в один прекрасный момент она почувствовала что-то сродни благодарности к Щеголеву, позволившему ей ощутить новый вкус жизни.
Рейтинг: 0 2014-12-15 21:30

istorii
Подругам, посчитавшим своим долгом поддержать ее в трудную минуту, Юлия была благодарна. Они не оставляли ее в одиночестве, полагая, что она на грани безысходности. Она же, поначалу действительно впавшая в это тупое, тяжелое состояние, с невероятной быстротой выкарабкалась из него. Те, кто хотели разделить с ней слезы, причитания, монологи бьющей фонтаном жалости к себе и ненависти к обидчику, остались не у дел и скоро престали принимать участие в «операции по спасению». К моменту развода от общения с Юлией отказались многие знакомые со стороны Щеголева, а из давних подруг остались Надя Андреева и Женя Котова. Они-то и взяли шефство над Юлией, составляя для нее программу культурных мероприятий. Они были уверены, что такая терапия исключительно помогает избежать депрессии и ненужных мыслей.

И в этот раз Надя собиралась вытащить подругу из дома. Но появление Нади на этот раз не могло ничего изменить в планах Юлии: она решила принять ванну и сделать питательную маску, которую уже приготовила и намеревалась нанести на лицо. Короткие зимние дни, недостаток солнца привели к тому, что кожа на лице приобрела какой-то сероватый оттенок, местами шелушилась, одним словом, имела неприглядный вид. Юлия решила уделить себе внимание накануне выходных, потому что субботу она обещала провести с Андрюшей. Наташа и Сева впервые после его рождения собирались на пару часов отлучиться. Юлия с удовольствием согласилась побыть это время с внуком.
Рейтинг: 0 2014-12-15 21:32

istorii
Звонок в дверь застал Юлию в тот момент, когда она собиралась погрузиться в горячую ванну. Едва коснувшись пальцами воды, она отдернула ногу, услышав короткий, резкий звонок. Быстро надев махровый халат, вышла в коридор, прильнула к отверстию дверного глазка.

— Привет, подруга! — Надя, как всегда, говорила громким, звонким голосом.

— Привет, проходи, — Юлия поспешила закрыть за подругой дверь, почувствовав, как поток морозного воздуха пробирается под полы просторного халата.

— Ты, никак, собралась принять ванну? — собираясь вымыть руки, Надя поняла, что пришла не совсем кстати. — Я помешала?

— Нет, не помешала. Я сейчас приготовлю тебе кофе, дам полистать новый журнал, а сама быстро окунусь. Не возражаешь?

— Возражаю, — снова ослепительно улыбнулась Надя. Андреев последнее время стал прилично зарабатывать, и она недавно позволила себе привести в порядок зубы, сотворив белоснежную, очаровательную улыбку у знакомого стоматолога. Ранее стыдившаяся своих потемневших от табака и упорно разрушающихся зубов, теперь Надя демонстрировала всему миру чудеса современной стоматологии. — Категорически возражаю. Иди принимай ванну, а я сама сварю кофе. Тебе чай приготовлю с лимончиком. Лимончик-то есть?

— Конечно, — обняв подругу, Юлия попросила: — Ты не обижайся, я скоро. Как всегда, урываю для себя минуты наслаждения. Завтра с утра мне нужно закончить перевод, а днем еду к Наташе. Они с Севой решили немного развеяться, так что с Андрюшей сидеть мне.

— Иди, не оправдывайся. Теперь мои планы летят к чертям, — засмеялась Надя. — Но к твоему выходу из ванны я что-нибудь придумаю.

— Не сомневаюсь и удаляюсь.

Когда Надя допивала кофе, просматривая последний номер «Каравана», Юлия вошла в гостиную с раскрасневшимся лицом и мокрыми волосами. Она на ходу вытирала их полотенцем, блаженно улыбаясь.

— Как хорошо, — плюхнувшись в кресло, сказала она.

— Ты сумасшедшая. Разве можно так париться в нашем возрасте.

— Каком это «нашем»?

— Климакс на носу, всякие болячки женские могут дать о себе знать, а ты такое творишь! — укоризненно качая головой, изрекла Надя.

— Андреева, ты перестань вещать страсти, — нахмурилась Юлия, сдвинув тонкие брови к переносице. Она хотела выглядеть строго, но, увидев застывшее лицо подруги, рассмеялась. — Я много лет делала то, что нужно, что принято, а сейчас буду делать то, что хочу. У меня нет заоблачных, абсурдных желаний. Щеголев всегда говорил, что мне мало нужно для счастья. Он был и прав, и ошибался.

— Я поражаюсь, как легко ты говоришь о нем, — отложив журнал в сторону, заметила Надя. — Если бы мой Андреев выкинул что-нибудь подобное, я бы…
Рейтинг: 0 2014-12-15 21:36

istorii
— Не надо, — остановила ее Юлия. — Мы не знаем, что будет, как будет. Я не в восторге от случившегося, но смогла остаться с нормальными мозгами и с планами на будущее. Правда, в этих планах ни одного пункта, касающегося лично меня: о Наташе, Андрюше, Севе, родителях. Наверное, нельзя за несколько месяцев измениться полностью. У меня комплекс заботы, участия при полном отсутствии личных амбиций. Что с этим поделать?

— Ничего, дорогая, — Надя отхлебнула остывший кофе. — Ты молодчина. Я горжусь тобой.

— Посмотри, у меня ничего не светится вокруг головы?

— Нет. Повторяю, что ты — чудо. Но, чтобы моя гордость разрослась до невообразимых размеров, не хватает совсем чуть-чуть.

— Интересно.

— Как давно ты была в косметическом салоне?

— О боже, ты об этом? — Юлия разочарованно вздохнула.

— И все-таки ответь.

— Наверное, года два назад, может, больше, а что?

— Пора навестить косметолога.

— Надя, прошу тебя. Я не собираюсь вести бессмысленную борьбу с возрастом по нескольким причинам. Во-первых, не люблю делать то, что обречено на неудачу. Во-вторых, я не чувствую необходимости выглядеть моложе своих лет. Инстинкты крепко уснули и мне не нужно внимание противоположного пола. А для бабушки я и так достаточно молода, понятно?

— Нет. Не вижу логики, одна бравада.

— К тому же с некоторых пор мои доходы изменились. Например сегодня я уже позаботилась о себе: сметанные маски еще никто не отменял. Дешево и действенно. Материальную сторону из виду выпускать не стоит. Ты еще не забыла, что перед тобой одинокая женщина, оставшаяся без поддержки супруга? — выходя из гостиной, заметила Щеголева. Она скоро вернулась, расчесывая волосы деревянным гребнем с широкими зубцами. — Лев помогает Наташе. Я рада, что смогла переломить ее упорное нежелание общаться с ним. Кому от этого легче? Он разлюбил меня, при чем тут дети?

— Юлька, он просто болван. Я думала, что Щеголев умнее.
Рейтинг: 0 2014-12-15 21:37

istorii
— Он — мужчина.

— Кстати, вы видитесь?

— Последний раз это было перед разводом. Он пришел за вещами. Мне казалось, ему не хотелось уходить. Но еще больше я была уверена в том, что не хочу его удерживать.

— Ладно, мы опять возвращаемся не к той теме. Главное сейчас другое, — Надя поднялась и, поправив ворот свитера, покачивая бедрами, подошла к подруге. Едва прикоснувшись к ее еще влажным волосам, произнесла: — Начать нужно с этого.

— С чего?

— С похода к парикмахеру.

— Я знаю, что моя, с позволения сказать, стрижка, заслуживает критики, но пока я не готова что-то предпринимать. Я вообще отпускаю волосы, чтобы не возиться с ними. Ежемесячный поход в парикмахерскую требует времени и денег. На данный исторический момент у меня нет ни того, ни другого. Я и так разнообразила свою жизнь походами на выставки, в музеи и театры. Это для меня слишком. И тебе, и Жене заявляю, что не способна на большее! — пафосно закончила Щеголева, сдерживая улыбку.

Ей всегда хотелось улыбаться в присутствии Нади. Она была такая легкая, светлая, всегда в прекрасном расположении духа и умела передавать свое настроение. Единственный раз, когда обе не могли ничего поделать с подступавшими слезами — приезд Нади после того, как Женя рассказала ей о поступке Щеголева. Сначала Надя решила, что это несправедливо — Котова стала первой, кто оказался рядом с Юлией в трудную минуту, кто помог, утешил. Но, поразмыслив, отбросила детские обиды и решила примчаться к подруге, несмотря на запреты Жени.

— Ее нужно оставить наедине с собой, — быстро говорила Котова, тяжело дыша в телефонную трубку. — Она справится, она уже справилась, поверь мне. Просто, как любого нормального человека, такая ситуация выбила почву у нее из-под ног. Ни с того ни с сего: «Ухожу, не люблю…» Она в шоке, но держится достаточно ровно, без надрыва и истерик.

Надя тогда вспомнила о том, как Юлия призналась ей однажды, что в ее сердце давно поселилась тревога. Она утверждала, что со Щеголевым что-то не так. Не было прямых доказательств, но что-то изменилось. Тогда слова подруги Надя расценила как нечто не имеющее к действительности никакого отношения. Она не могла поверить в то, что такая благополучная и счастливая семья может перестать существовать. И, когда это произошло, знала, что ее место рядом с подругой.

Примчавшись к ней, она увидела постаревшую, почерневшую женщину с впалыми глазами, отрешенным взглядом. Без слов они поняли друг друга. Обнявшись, проплакали, а потом Надя осталась у Юлии ночевать, сославшись на поздний час. На самом деле она просто боялась оставлять ее одну, но Щеголева грустно усмехнулась:
Рейтинг: 0 2014-12-15 21:38

istorii
— Ночевать оставайся, пожалуйста, но не сторожи меня. Я не сделаю ничего из того, о чем ты думаешь. Хотя физическое существование порой бывает тяжелее и страшнее смерти, ты понимаешь, что должна идти дальше, несмотря ни на что. Ты должна держаться, потому что есть беременная дочь, а значит — есть повод задержаться на этом свете.

Щеголева не рассказала ей о том, как нелегко далось ей такое решение. Она не собиралась смаковать то, что происходило в ее доме после того, как за Львом закрылась дверь. При воспоминании об этом со временем ей становилось не по себе. Она только теперь начала осознавать, как близка была к последнему шагу в момент крайнего отчаяния. Она благодарила Высшие силы, которые удержали ее от шага в бездну, пропасть, забвение. Раз и навсегда она сказала себе, что в ее жизни есть важные дела, не совместимые с депрессией, хандрой, плохим расположением духа. А ее подруга умела помочь настроиться на нужную волну.
Вот почему Юлия всегда была рада приходу Нади. И даже излишнее проявление внимания с ее стороны, желание принимать участие во всех мелочах, не раздражало, а вызывало благодарную улыбку.

— Мне не безразлично, как ты выглядишь, Юлия Сергеевна, — не унималась Надя.

— Не требуй от меня невозможного, — сложив молитвенно руки, попросила Юлия. — Пусть мои волосы отрастают, а потом мы что-нибудь предпримем. Хорошо?

— Нет, ты должна думать о своем внешнем виде, дорогая.

— Я думаю, честное слово.

— Докажи. Я запишу тебя к лучшему мастеру в городе. Моя Анфиса в восторге от него, а ты ведь знаешь, как трудно угодить моей доченьке. Он самый лучший, несмотря на молодость. Ты же знаешь нынешнюю молодежь — она успевает набраться жизненного опыта и состариться к тридцати. Короче, решено! Ты себя не узнаешь, после того как он приведет твою голову в порядок, — Андреева довольно потирала руки. — Ты не откажешь мне, потому что скоро твой день рождения. Посещение парикмахера будет самой важной частью подарка, который я тебе преподнесу.

— Это уже шантаж! — капитулируя перед таким аргументом, Юлия покачала головой.

— Соглашайся.

— Ты пользуешься моим добрым расположением.

— Соглашайся.

— Завтра не могу, — сдалась Юлия.

— Хорошо, в воскресенье.

— Это же выходной.

— Но не для заведений такого уровня. Я запишу тебя на вторую половину дня, а в субботу вечером позвоню. Договорились?

— Договорились, попробуй с тобой не договориться.

— А теперь, если разрешишь, я покурю на твоей уютной кухне, — Надя знала, что Юлия не любит запаха табака, но для нее всегда делает исключение. Понимая, что после ее ухода подруга будет ходить по квартире с освежителем воздуха, Надя все же не могла удержаться от желания выкурить сигарету.

— Пойдем.
Рейтинг: 0 2014-12-15 21:46

istorii
Юлия вошла на кухню и включила электрический чайник. Она собиралась заварить себе чашку ароматного чая, которым недавно угостил ее коллега. Это был настоящий китайский зеленый чай, который тот привез из Пекина. Юлия осторожно набирала ложечкой чай, поглядывая на жадно выпускающую дым подругу. — Чай, кофе?

— А завари-ка и мне этот чудо-напиток, о котором так много говорят последнее время, — ответила Надя.

— Лучше вашего кофе, поверь мне, — отрезая тонкие ломтики лимона, заметила Юлия.

— Чей это «ваш»? — скептически поджав губы, поинтересовалась Андреева, поправляя тщательно уложенные в форме ракушки волосы.

— Лева всегда говорил, что если бы он оказался перед воротами в рай, то первое, о чем бы попросил о чашке горячего кофе с сахаром, — тихо ответила Щеголева, не в силах убрать из голоса предательскую дрожь. — Знаешь, мне так неуютно в этой квартире. Я захожу в спальню и кабинет раз в неделю, чтобы убрать пыль, проветрить. Я физически не могу находиться там, где нет его. Теперь гостиная и кухня — места моего пребывания… Одиночество ужасно. Мне так не хватает его. Как же мне его не хватает…

Она услышала, как щелкнула клавиша чайника, оповещавшая, что он закипел, но продолжала неподвижно стоять спиной к подруге. Она сжимала веки, чтобы эти неведомо откуда взявшиеся слезы поскорее пробежали по щекам и остались незамеченными. Это была невыполнимая задача. Почувствовав состояние Юли, Надя неслышно подошла, положила руки ей на плечи. Осторожно сжала их, получив в ответ легкое похлопывание по руке, мол, все в порядке. Надя прижалась лбом к пахнущему шампунем затылку Юлии. Чайник давно остыл, а они стояли молча, боясь нарушить эту шаткую тишину, удерживающую все в равновесии.

— Ты права, — наконец произнесла Щеголева. — Мне нужно срочно изменить что-то в моей внешности. Слишком привычное лицо, лицо, которое разлюбили. Говорят, что парикмахеры умеют творить чудеса. Есть шанс проверить. Я уже жду встречи с волшебником.

Дмитрий Рогозин давно не нуждался в рекламе. Уже несколько лет он считался одним из самых модных стилистов столицы. В число его клиентов теперь входили богатые, влиятельные, известные люди. Запись к нему велась на месяц вперед, так что о занятости Рогозин мог не беспокоиться. Он достиг того уровня, когда его работа приобрела почти культовый характер. Его салон парикмахерских услуг был самым дорогим, самым желанным для тех, кто хотел выглядеть стильно, небрежно обмолвившись, что побывал у самого Рогозина. Слава о нем разнеслась за пределы родного города, что было закономерно: юноша не один год упорно шел к своей цели, преодолевая трудности и непонимание.

Были времена, когда он жадно хватался за любую работу, набирая заказы, набивая руку. Тогда никто не воспринимал его всерьез, но юноша не сдавался и упорно работал. В парикмахерской, где он оказался после окончания курсов, скептически поглядывали на двадцатилетнего парня с невероятно уложенными длинными каштановыми волосами, сережкой в левом ухе, не выносившего запаха табака. Он отслужил в армии, а вернувшись, не медля ни дня, стал приближать к исполнению свою мечту. Он два года взращивал ее, трепетно охраняя ото всех — Дима окончательно и бесповоротно решил стать парикмахером. Юноша не напрасно боялся непонимания. Он пережил град насмешек со стороны отца, схватившегося за голову, когда сын рассказал о своих планах.
Рейтинг: 0 2014-12-15 21:47

istorii
— Как я буду смотреть в глаза знакомым? Мой сын — цирюльник! Что у тебя случилось с мозгами за два года? — не глядя на сына, кричал Рогозин-старший. — Армия делает из пацанов мужчин, а тебя превратила в идиота! Только через мой труп!

Все обошлось без крайностей. Отец смирился, не переставая при этом отпускать неприятные шуточки в адрес сына. Мать молчаливо приняла позицию Димы. Мать поддерживала его всегда и во всем, этот раз не стал исключением. Она приходила к нему по вечерам, садилась на край кровати и гладила его шелковистые каштановые кудри.

— У тебя есть только один выход, — однажды сказала она, и эти слова Дима запомнил навсегда: — Стать лучшим. Тогда отец поймет, что неправ, и смягчится. Он хочет гордиться тобой, не представляя, что это можно делать, имея сына с такой профессией.

— Я стану лучшим, мам, — убежденно сказал Дмитрий. — Не только для него, а и для тебя. Ты хоть веришь в меня?

— Конечно, Митенька.

Ему так нравилось, когда мать нежно обращалась к нему, целуя в щеку или макушку. От нее всегда пахло духами. Тонкий аромат апельсина и какой-то пряности, названия которой он не знал. Дима запомнил этот запах на всю жизнь. Он преследовал его, вызывал слезы и спазм в горле. А в больнице, куда мама неожиданно попала, этот запах безнадежно смешался с тяжелым больничным. Он был всюду, забираясь в нос, горло, впитываясь одеждой. И даже после выхода на улицу, не сразу исчезал, оставляя состояние тревоги.

Болезнь матери наверняка началась давно, но решила нанести сокрушающий удар накануне поездки Димы на первый для него международный конкурс парикмахерского искусства. К этому моменту на талантливого молодого человека успели обратить внимание. Манера его работы и качество завораживали, привлекая все новых клиентов. Дима собрал вещи, предвкушая состояние легкого, приятного возбуждения от духа соревнования, когда мать забрали в больницу. Вернувшись после последнего перед отъездом рабочего дня домой, он застал отца за бутылкой водки. Обычно за ним такого не водилось, поэтому Дима сразу понял: что-то случилось.
Рейтинг: 0 2014-12-15 21:56

istorii
— Маме делают операцию, шансов мало, — глухо сказал отец, и Дима, не раздеваясь, помчался в больницу.

Он никогда не забудет ее бледного, слившегося с цветом белоснежной наволочки лица после операции. Он хотел, чтобы мама увидела его, когда придет в себя после наркоза. Ему казалось, что от этого ей должно стать легче. Дмитрий поверить не мог, что она не встанет с постели, не вернется домой. Это казалось ужасным, кошмарным сном, в котором ему предстояло провести несколько дней и ночей. Дима понимал, что конец может наступить в любую минуту, и бессильно наблюдал за агонией. Он был с ней рядом, когда она умерла. Увидев, что она перестала дышать, он стал перед кроватью на колени. Он просил прощение за всю боль, которую осознанно и бессознательно причинил ей. А еще за то, что не успел при ее жизни стать лучшим. Теперь это обещание приобретало новый смысл. Сжимая безжизненную руку матери, Дима шептал слова, которые никто не слышал.
гроба закрыта достаточно крепко. Дима боялся, что на ее застывшее, но почему-то помолодевшее лицо попадет земля. Отец удивленно поднял брови, услышав от него об этих опасениях, и вернувшись домой, попросил его выпить две маленькие таблетки. Дима послушно выпил и вскоре впал в забытье. Он не сидел за поминальным столом, потому что сразу отказался от этого — он всегда возмущался этим обычаем, называя его варварским. Диме казалось, что к концу подобных мероприятий не многие помнили, по какому поводу собрались.

Наутро он с отцом и еще несколько близких друзей и родственников отвезли на могилу завтрак. Дима смотрел, как на коричневом холмике расстилают салфетку и на ней появляется стопка водки, пирожки, кусочки колбасы и сыра. Он окинул взглядом присутствующих, не заметив на их лицах ничего необычного. Привычные движения, словно заученный текст, который говорят автоматически, не вкладывая в него ничего от души. Казалось, этот ритуал больше нужен им самим, а не усопшей: еще одна возможность поговорить с надрывом, выпить, плеснув остатки на могилу. Дима мечтал остаться с матерью один на один, но не прогонять же было всех. Недовольство на его лице не укрылось от внимательного взгляда отца. Он наблюдал за сыном, тревожно всматриваясь в его потемневшие глаза, наблюдая за его замедленными движениями.

— Выпей, сынок, — впервые отец протягивал ему рюмку, содержимое которой, налитое до краев, чуть не выплескивалось на его дрожащую руку.

Дима молча сделал большой глоток и почувствовал обжигающую волну внутри. Голова тут же закружилась, но от протянутого бутерброда он отказался. Потом повернулся и пошел к микроавтобусу, привезшему их на кладбище. Он не мог ни с кем общаться, не хотел никого видеть. Даже на отца в душе появилась какая-то, по сути, беспричинная обида. Словно он был виновен в том, что произошло с матерью. С ее уходом трещина в отношениях Димы и отца разрасталась и достигла критического состояния примерно через два месяца. В очередной раз собрались те, кто хотел почтить память безвременно ушедшей молодой женщины. Кто-то сказал за столом, что теперь ее душа точно на пути в рай. Мистика сорока дней, после которых скитание заблудших душ заканчивается и предстоит путь в вечность.

— А что, до этого она была где-то здесь? — поинтересовался Дима, стараясь скрыть иронию в голосе.

— Да, милый, была здесь. Душа ее бродила по этому дому, прощалась. Теперь уж навсегда…
Рейтинг: 0 2014-12-15 22:10

istorii
Тогда Дима решил, что и ему больше нечего здесь оставаться. Тем более что с отцом отношения становились все напряженнее. Мамы рядом не было и некому было сглаживать время от времени возникающие конфликты, откровенные грубости Рогозина-старшего в адрес сына, не оправдавшего его надежд. Отношения стремительно портились. Не желая порвать их окончательно, Дима собрал вещи и, сняв квартиру, переселился туда. Отец для приличия возражал, но Дима был уверен, что и он в душе только рад такому обстоятельству. Они расставались сухо, без объятий и поцелуев, вяло пожав на прощание друг другу руки.

Дмитрий почувствовал облегчение, возвращаясь по вечерам в пустую квартиру. Не нужно было вежливо отвечать на дежурное приветствие и вопросы, ответы на которые никого, по сути, не интересовали. Полученная свобода положительно отражалась на его работе. Дима зачастую забывал о времени, уходя из-за своего рабочего места позже всех, а возвращаясь раньше всех. Он находил успокоение в привычных, оттачиваемых день за днем движениях. Он относился к каждому посетителю с невероятным вниманием, добродушием и поначалу подкупал этим. Ему прощали не совсем твердую руку, огрехи в качестве. Общение с ним было приятным само по себе.

Потом настал момент, когда посетители стали просить Диму высказать свое мнение. Он советовал, воплощал и, кажется, пока ни разу не ошибся. Количество клиентов возрастало, доходы росли пропорционально занятости, плюс настойчивость и желание во что бы то ни стало приблизиться к осуществлению обещания, данного матери.

Постепенно Дима становился мастером, который получал изрядную долю людской любви и зависти. Эти два мощных чувства зачастую идут рядом. Попав в зону повышенного внимания, Рогозин понял, что в этом подобии первой ступени к славе, известности есть и отрицательные моменты. Иногда ему казалось, что их даже больше, чем он всегда представлял. Правда, и возможностей становилось все больше.

Дима продолжал снимать квартиру, только уже в более престижном районе. Настал момент, когда он мог позволить себе купить собственное жилье, но он решил вкладывать дело в бизнес. Пока у него не было семьи, он считал, что это самый приемлемый вариант. А идея об открытии салона парикмахерских и косметических услуг зародилась у него давно, но пока для этого не было достаточной материальной базы, навыков работы, широкого круга клиентов, все оставалось на уровне фантазий. Рогозин не терял надежды, работал и ждал. Ждал, пока судьба благосклонно обратит на него внимание. И это состоялось. Со временем сложились условия, необходимые для воплощения мечты. Дима начал действовать конкретно, целенаправленно.

Заброшенная, старая двухэтажная постройка была выкуплена на аукционе недвижимости за очень низкую цену. Объединившись со своим армейским товарищем, занимавшимся ресторанным бизнесом, Рогозин строил планы, воплощение которых не заставило себя долго ждать. Два молодых, амбициозных, энергичных мужчины посвящали все время, силы, средства своему детищу. Прошел не месяц и не два, а целых полтора года, пока ветхое двухэтажное здание вписалось в современный дизайн одной из центральных улиц города. На первом этаже был размещен парикмахерский зал, косметические кабинеты, а на втором — уютное кафе, бар.
Рейтинг: 0 2014-12-15 22:24

istorii
Открытие салона освещалось прессой. Отец Димы, в числе приглашенных, с удовольствием принял участие в торжественном мероприятии. Впервые за долгие годы Дима не видел в его глазах насмешки, предвзятости. Он постоянно пытался оказаться рядом, выказывая не показной интерес и восхищение результатами труда сына. Но для Димы было уже не принципиально, что скажет отец. Слишком долго он не верил в него, слишком долго посмеивался вместо того, чтобы поддержать, помочь словом, а это порой бывает гораздо нужнее. Его похвалы сейчас вызывали даже раздражение, которое Дмитрий скрывал под чуть усталой улыбкой.

Дима шаг за шагом становился тем, кем обещал своей маме. Это стало главной целью его жизни. Амбиции, подстегиваемые клятвой у постели умирающей матери, сжигали Рогозина изнутри. Ждать пришлось долго, но результат был налицо. Он не ошибся в выборе своего призвания, ощущая себя на своем месте, не страдая комплексом вины, неизбежным в другом случае. Фамилия Рогозина зазвучала. Дмитрий стал победителем многих международных конкурсов самого высокого уровня. Он стажировался за границей, набираясь премудростей от известных стилистов с мировым именем. Теперь сам он заслуженно считался ведущим стилистом, который не стоит на месте, постоянно растет, совершенствуется, идет вперед. И у него появились ученики, которые могли следить за волшебными превращениями, происходящими благодаря движениям рук мастера, игре ножниц. Рогозин очаровывал всех, кто попадал к нему в надежде измениться, найти новый образ. Он с фанатическим рвением работал, не замечая, что рядом все чаще оказываются те, кто просто хочет погреться в лучах его известности. Дмитрий начал разочаровываться в людях, все больше замыкаясь в себе. Это была вторая, менее броская, обыденная сторона медали. Отблески славы не всегда согревали, чаще они обжигали, совершенно изводя Дмитрия. А тем, кто хотел просто оказаться рядом, его душевные мытарства были не понятны. Рогозину удавалось быть самим собой только дома, в одиночестве, когда никого не было рядом. И тот образ, который представал миру во время конкурсов, бесчисленных телевизионных интервью, в журнальных статьях, был очень далек от настоящего Рогозина.
Рейтинг: 0 2014-12-15 22:38

istorii
Личная жизнь Дмитрия не складывалась. Все его романы были похожи один на другой. Знакомство, недолгие встречи, разочарование и разрыв. Ни одна из многочисленных спутниц Рогозина не казалась ему искренней. Как только он начинал чувствовать фальшь, сразу прерывал отношения. Дима был уверен, что женщин интересует не он сам, а тот образ благополучного, удачливого, уверенного в себе мужчины, которым его представляла пресса, телевидение. Ни одна из его подруг даже не предпринимала попыток заглянуть к нему в душу, проникнуть во внутренний мир, добиться самого бесценного — его настоящей, искренней любви. Рогозин удивлялся тому, как им всем просто хочется побыть рядом с ним. Он считал себя некрасивым, нескладным, не замечая, что из долговязого, худющего юноши превратился в красивого мужчину с печальным взглядом небесно-голубых глаз. Он относился к тому типу мужчин, которых возраст делает неотразимыми. Только Дмитрий слишком привык к своему отражению в зеркале и не замечал перемен. Он иронично воспринимал комплименты влюбленных в него женщин, относя слова к необходимости игры. Дмитрий с улыбкой принимал признания, никогда не веря в их искренность, поэтому часто позволял вести себя вызывающе. Женщины были готовы терпеть любые его выходки, даже грубость. Все прощалось неуемной творческой натуре, все списывалось на взрывной характер, необходимость всплеска эмоций. Его воспринимали сильным, не нуждающимся ни в чьем мнении бескомпромиссным человеком. Таким его преподносила пресса, таким временами Дмитрий хотел бы стать, но его второе, потаенное «я» открывало ранимого, нуждающегося в теплом, искреннем отношении человека. Вся его внешняя холодность, отчужденность, независимость были показными. Он должен был быть таким, принимая правила игры общества, в которое скоро стал вхож.

Здесь все было рассчитано на то, что за каждым твоим шагом неустанно следит камера, каждое слово фиксирует диктофон или вездесущие журналисты, жадные до сенсаций, порой дешевых, не выдерживающих критики. Рогозин попал в их поле зрения и теперь постоянно чувствовал на себе чей-то взгляд. Даже в новой квартире, которую он купил недавно, ему мерещился спрятавшийся за портьерой журналист с микрофоном в руке. Дмитрию стоило немалых усилий заставить себя спокойно относиться к такому повышенному вниманию к собственной персоне. Его успокаивали, что люди продажны и легко отрекаются от своих кумиров. Мол, нужно терпеть, делая вид, что ты в восторге от той возни, которая царит вокруг тебя. Пройдет какое-то время и сердцами твоих бывших фанатов завладеет другой. Произойдет привычная тусовочная смена декораций. И тогда может возникнуть другая проблема: готов ли ты будешь лишиться того, к чему так долго приучали тебя изо дня в день? Рогозин твердо отвечал на этот вопрос: он совершенно спокоен, потому что у него есть его работа. И пока у него будет хотя бы один клиент, его душа будет на месте.

Дима искренне верил в то, что его полоса удачи растянется на долгие годы. И пусть от него перестанут ждать сенсаций, он не для этого шел к своей цели. Не для этого он добивался признания. Он делал это в память о матери, верившей в то, что настанет его звездный час, и все будут восхищаться мастерством ее мальчика. Все складывалось именно так. И то, что профессиональные успехи порой заменяли ему и личную жизнь, не портило Дмитрию настроения. Он знал, что рано или поздно и здесь все состоится. Он предоставил времени расставлять все по местам, лишь изредка внося свои коррективы. Так, он редко серьезно воспринимал желание друзей изменить его семейное положение.

— Тебе тридцать три, дружище. Не пора ли выбрать себе спутницу жизни, достойную и верную.

— О-о! — он театрально приставлял ладонь к глазам, словно защищаясь от яркого солнца. — Где же вы, красавицы? Где же вы, верные и добрые, которым нужен такой несносный тип, как я?

— Мы тебя познакомим с такой девушкой, что ты про все на свете забудешь!

— А вот этого не надо! — выставлял он вперед руку, словно пытаясь сохранить определенное расстояние между собой и всем миром. — Я сам разберусь.
Рейтинг: 0 2014-12-15 22:39

istorii
Дима скрывал свое равнодушное отношение к этому вопросу под маской иронии. Он не понимал, почему всем так хочется поскорее увидеть его женатым. Список потенциальных невест начинался с первой красавицы города, лицо которой смотрело на него с многочисленных рекламных плакатов и щитов, заканчивая дочерью мэра, не имевшей, по правде говоря, никаких достоинств, кроме фамилии и благ, к ней присовокупляемых. Пока Рогозин считался интересным, перспективным, богатым женихом. Сам же он не чувствовал готовности к таким существенным изменениям, которые несет за собой брак. Поэтому старался прекратить отношения, едва на горизонте возникали «заманчивые перспективы». Он тонко улавливал изменения в настроении своих многочисленных подруг, начинающих приводить в жизнь свой план. Дмитрий удивлялся этому однообразию: как бы все ни начиналось, через некоторое время все сводилось к вопросу о браке. Пути были разными: спокойно, намеками, требовательно, отчаянно, но всегда — с желанием заполучить официальное право на владение.

Дмитрий посмеивался: как они не понимают, что он сам, только он должен проявлять инициативу в этом вопросе. Неужели перевелись девушки, среди которых он мог бы выбрать себе спутницу жизни? Не пренебрегая женским обществом, он продолжал держать их на определенном расстоянии. Близость не была по его понятиям необходимым переходом к отношениям семейным. Он просто был молодым, здоровым мужчиной, нуждающимся в ласке, разрядке. В то же время его нельзя было назвать коварным обольстителем. Чаще женщины добивались его благосклонности. Дима довольно долго присматривался, прежде чем оказаться с новой знакомой в постели. Что-то старомодное, трогательное сквозило в его ухаживаниях, что-то противоречащее стремительному ритму современной жизни. Ему приходилось нелегко, потому что раскованность тех, кто попадал к нему в объятия, порой ошарашивала. Он не этого хотел, не о таких отношениях мечтал, создавая на конкурсах свой образ, свое видение женской красоты и внутреннего мира.

Но обо всем этом Рогозин предпочитал не распространяться. Он был благодарен за приятные минуты в постели и часто дарил своим подругам подарки, был вежлив, внимателен, нежен. Но внутренний голос никогда не оставлял его в покое, подсказывая в определенный момент, что начинается обычная тусовка рядом с известным человеком, и нет ничего от души в словах той, что держит его под руку. Дмитрий прислушивался к этому голосу и следовал его советам. Он относился к каждому новому знакомству как к игре, в которой ему отведена роль сверкающего алмаза, вызывающего восхищение, но не любовь. Разве можно любить камень?
Рейтинг: 0 2014-12-15 22:49

istorii
Он спокойно реагировал на истерики бывших пассий, которым он как можно деликатнее сообщал о разрыве. Дмитрий хотел сохранять с ними дружеские отношения, но удавалось это очень редко. Появлялись неприятные статьи, в которых очередная отвергнутая любовница сообщала невероятные подробности из жизни Рогозина. Она открывала всем его «подлинное» лицо, скрытое под маской лицемерия и жажды дешевой славы. Одна из таких статей настолько взбесила Дмитрия, что он на долгое время отлучил себя от женщин. Он стал монахом в миру, отказываясь обсуждать с кем-либо свою личную жизнь, точнее — ее отсутствие.

Находясь именно в таком состоянии, Рогозин приехал в это утро на работу. Он заплатил таксисту, вышел из машины и с удовольствием вдохнул морозный воздух. Он приехал, как всегда, намного раньше открытия. Это стало привычкой. Проведя рукой по жестким тщательно уложенным волосам, Дмитрий уверенно, широким шагом направился в салон. Несмотря на зиму, он не носил головного убора, что было, несомненно, элементом щегольства. Он не мог представить себя другим. В любое время года Дима демонстрировал безукоризненность своего внешнего вида и прически в первую очередь. Наверняка мало кому понравится стоматолог, улыбка которого откроет пожелтевшие, гнилые зубы. Так считал и Рогозин, только применительно к своей профессии. Он должен быть всегда на высоте, это должно быть заметно с первого, самого беглого взгляда.
Рейтинг: 0 2014-12-15 22:51

natalia
когда прооода?:)
Рейтинг: 0 2014-12-15 23:37

natalia
проода вообще будет?
Рейтинг: 0 2014-12-15 23:38

viktorij
Когда прода?
Рейтинг: 0 2014-12-15 23:48

alina
Рейтинг: 0 2014-12-15 23:50

viktorij
Рейтинг: 0 2014-12-15 23:52
Добавить комментарий



Каптча: